Чтение онлайн

Эта уверенность настолько была сильна в ней, что от нее укрылось задумчивое выражение на лице Санти. Все ее внимание было сосредоточено на ноже, который Санти все еще держал в руке. Он магнитом притягивал ее, будто был единственным знаком, который она еще понимала, ее единственной надеждой. С этим оружием в руке она могла бы все изменить. Если бы этот мужчина перестал дышать, опасность, грозящая ей, миновала бы. Ей пришлось усилием воли заставить себя отвести глаза от сверкающего клинка. Она опустила взгляд, опасаясь, что глаза могут выдать ее. Каролина настолько ушла в себя, что гордости больше не было в ее фигуре, и глазам наблюдавшего за ней мужчины предстал лишь образ покорившейся женщины.

Санти отметил это с сентиментальностью, свойственной многим жестоким людям при виде страданий других. Но он увидел и нечто другое. Распущенные длинные волосы, перехваченные сзади ленточкой, тонкие пальцы с маленькими овальными ногтями, лежавшие на красной бархатной обивке… Мюриэль! Так же стояла она тогда, в дорожной одежде, в сапогах, рейтузах и куртке, как эта… Мюриэль! Как птицы из открытой клетки, взметнулись долго удерживаемые взаперти воспоминания и вторглись в реальную жизнь, закружившись пестрым туманным вихрем, в котором обе женщины слились в одну. Она знала, что он убил ее мужа! Она знала это и, тем не менее, любила его, убийцу.

Гроза, притихнувшая на несколько минут, разразилась с новой силой. Огненные зигзаги молний прорезали небо, следуя одна за другой, как взрывы, сотрясавшие небо и землю. Санти подошел на шаг ближе к Каролине. Как завороженный, не в силах отвести взгляд, смотрел он в ее глаза, из которых ушла вся жизнь. Мюриэль! Это была она! Это произошло в такой же час, как этот. И нож был тот же.

Держа нож на раскрытой ладони, Санти медленно протянул его женщине.

– Я знаю, что ты ни о чем другом не думаешь. Ты хочешь убить меня. Но нож тебе ничем не поможет. Ты так много раз пыталась это сделать. У тебя и на этот раз ничего не получится.

Глаза мужчины, казалось, состояли из одних лишь неестественно расширившихся зрачков. На смуглом лице с гладкой, почти по-женски нежной кожей лежало неподвижное, обращенное внутрь напряжение, как у слепого или лунатика.

Услышав неожиданное «ты» и его чужой трепещущий от страсти голос, Каролина смутно догадывалась, что он обращался не к ней, а к другой. Полагаясь на интуицию, она почувствовала, что не имеет права разрушать видение мужчины. Напротив, она должна попробовать еще усилить это состояние. Она должна полностью перевоплотиться в ту, которую он видел вместо нее, – женщину, когда-то задолго до нее стоявшую здесь, абсолютно чужую ей и все же каким-то таинственным образом близкую ей, благодаря ножу, который та, вероятно, требовала так же, как и она.

В салон вошел слуга и начал что-то переставлять на столе. Каролина с испугом наблюдала, как Санти повернул голову в ту сторону, она задрожала при мысли, что он может выйти из своего странного состояния, похожего на транс. Однако слуга, тихо позванивающий бокалами и приборами, похоже, тоже органично вписывался в эту сцену. Санти положил нож на столик рядом с подсвечником. Его взгляд остановился на часах, вделанных в деревянную обшивку стены. Он подошел ближе и, сморщив лоб, посмотрел на стрелки. Потом открыл стекло на циферблате и переставил стрелки на два часа вперед. Механизм глухо отбивал положенные удары.

Чезаре Санти вновь обернулся к Каролине. Он положил ладонь ей на руку.

– Ты ведь хотела еще переодеться перед ужином, Мюриэль!

Полуденная сцена, когда Санти сорвал с нее черное платье, опять всплыла перед Каролиной. Теперь она была абсолютно уверена, что Санти видел в ней другую, воскресшую из прошлого, женщину. Тихо, словно любой шорох мог разрушить чары этого мгновения, она подошла к Санти. Он взял ее за руки и посмотрел на них. Улыбка промелькнула на его лице.

– Ты больше не носишь его кольцо?! – прошептал он. – Ты точно так же хотела его смерти, как и я! Я всегда знал это. Мы поймем друг друга. Мы сделаны из одного теста. – Он крепче сжал ее запястья, ближе притянул ее к себе, будто хотел обнять.

Отблеск вспыхнувшей молнии, мелькнувшей на небе, осветил комнату. На несколько секунд деревья и кусты перед террасой засветились голубоватым сиянием и стали похожи на фантастические призраки, и сразу же все снова потонуло в темноте. Резким движением Чезаре Санти накрыл ладонью три свечи, горевшие в подсвечнике, которые с шипением погасли.

Комната, освещаемая теперь только одним подсвечником, погрузилась в полумрак.

– Я знаю, здесь слишком светло для того, что ты задумала, – сказал он. – Не пугайся, что я читаю твои мысли. Ты такая же, как я. Ты должна сначала ненавидеть, прежде чем полюбить. Я тоже ненавидел тебя, когда впервые увидел. Ненавидел за каждый миг, в который ты принадлежала другому. А ты ненавидишь меня сейчас за то, что я совершил преступление, к которому ты сама меня подтолкнула. И ты знаешь, что сила, которая позволяет тебе меня ненавидеть, тает с каждой секундой. У тебя уже немного времени, Мюриэль. Если ты хочешь меня убить, делай это быстро, пока в тебе еще достаточно ненависти. Она погаснет, как свечи под моими руками. Вот нож. Бери его! Настал последний миг…

У Каролины было такое ощущение, что на ее глазах разворачивается страшная, черная драма. До сих пор это походило на спектакль с использованием реквизита и костюмов, означении которых она могла лишь догадываться. Но незаметно происходящее вдруг превратилось в реальность – в увлекающую все за собой действительность больного разума! Человек, стоявший перед ней, больше не был дьяволом, которому доставляло удовольствие пытать людей, расчетливым и жестоким. Теперь не холодный рассудок управлял его поступками, его подгоняло нечто куда более опасное: мрачная сила безумия, вырвавшаяся наружу.

Каролина взяла нож со столика и посмотрела на острое лезвие, короткое, широкое и жесткое, на костяную ручку. Слабая надежда, появившаяся у нее недавно при виде этого ножа, показалась насмешкой. Ей никогда не удастся завладеть им. Она вздрогнула, когда Чезаре Санти вложил нож ей в руку. Она держала смерть в руке.

Она, страстно мечтавшая недавно об этом ноже, была не в силах даже держать его. Оставалась ли она по-прежнему собою? Или это уже не она, а Мюриэль? Беззащитный, Чезаре стоял перед ней, подставив грудь прямо под оружие. Ей казалось, что она видит, как бьется под белым шелком его сердце. Она знала, что никогда не сможет вонзить нож в эту белую ткань, в гладкую смуглую кожу, в мускулистое тело.

Осторожно, почти нежно обхватили пальцы мужчины ее руку.

– Я знал, что ты не сможешь. Каждую ночь ты приходила с ножом в руке, склонялась надо мной, а я делал вид, что сплю. Я ждал. Но ты не могла, а ведь это так легко…

Каролина была не в состоянии смотреть на руки мужчины, приставившего теперь нож к своей груди. Ее пальцы, все еще сжимающие костяную ручку, стали бесчувственными.

Тихо, будто заклиная, мужчина продолжал:

– Смотри сюда, Мюриэль! Как это легко. Как входит этот клинок. Он создан для этого. Совсем не больно. Ни крови, ни раны.