Чтение онлайн

Получается, что мой муж дал нашим девочкам жизнь, а Дэсмиш сумел ее сохранить. Подарил нам троим вторую жизнь. Если бы только он тогда открылся мне… Возможно, мы смогли бы остаться все вместе… Возможно…

«Экран» погас, а я почувствовала, что мои щеки залиты слезами. Ко мне возвращаются ощущения? Но я не хочу вспоминать, что было потом, эта рана кровоточит до сих пор. Лучше я и дальше буду плавать здесь, не чувствуя собственного тела. Если я начну ворошить старую боль, перестану чувствовать даже душу…

Меня услышали? Кто? Неизвестно. Но «кино» продолжилось совсем о другом.

Ночь. Лес. На небе ярко горят все пять лун. Это бывает так редко, что я на какое-то время застываю, восхищенно глядя на величественное зрелище. Но сноп ярких искр падает на меня, и я отпрыгиваю в сторону. Искры не причиняют мне вреда, и я понимаю, что это не мои воспоминания — здесь я гостья.

Костры расположены громадным кольцом, в центре которого на мягкой траве, застеленной светлыми покрывалами, стонут две женщины. Я узнаю традиции фирхаши. Их дети должны рождаться в огненном кольце. Но почему для каждой роженицы не развели собственные костры? Почему они вместе?

Снаружи, вдоль границ огня, вдруг замечаю старейшин. Видимо, всех, что имеются на тот момент в их обществе. Тоже странно. Обычно на родах присутствуют только близкие родственники. Старейшины что-то бормочут: тихо, но определенно синхронно. Я не могу разобрать слов, но по спине невольно бегут мурашки. Сквозь костры вдруг ныряет внутрь круга мальчишка с волосами цвета красного пламени. Ему лет десять, третья странность. Детей оставляют дома, это зрелище не для них. Мальчик усаживается почти впритык к огню и глаз не сводит с происходящего в центре. Я тоже поворачиваюсь туда.

Роженицы ведут себя по-разному. Традиции никак не ограничивают их действия. Одна лежит с закрытыми глазами, но кричит на каждой схватке так, что ее крики эхом отражаются от деревьев и разносятся далеко за пределы поляны. Другая ходит, одной рукой растирая поясницу, второй поглаживая живот. Эта молчит, только иногда слабо стонет. Рядом с ней, бережно поддерживая и временами разминая женщине поясницу сильными пальцами, ходит мужчина. Он с такой любовью смотрит на нее, что я понимаю — это отец ее ребенка. Муж первой роженицы тоже тут, но он сидит поодаль, морщась от очередной порции криков жены и предоставив помощь ей женщинам своей семьи.

Я медленно подхожу ближе. Закрываю глаза и всматриваюсь вперед. Теперь становится понятно, что обе малышки родятся с минуты на минуту. Крылатые малышки. Я вдруг понимаю, что вижу рождение Лу и Эри. Почему? Зачем? Мои девочки тоже родились этой ночью. Пусть и в другом мире. Значит, в момент их рождения на моем родном небе горели пять лун. Я бесстрастно наблюдаю за первым появлением Лу и Эри. Конечно, никаких крыльев пока у них нет. Я их просто чувствую. И знаю, конечно же. Но этот общий круг смущает. Похоже на какой-то заранее задуманный ритуал. Для чего?

Картинка снова отключается…

Родители Лу продолжают сиять в моей памяти. Девочка ничего не знает про собственную мать, пропавшую при невыясненных обстоятельствах, но почему мне даже в голову не пришло спросить ее об отце? Разве мог этот мужчина бросить собственного ребенка? Но Лу тоже ни словом не упоминает его. Сплошные странности. А главная — зачем мне все это показывают?

Я снова пролистываю перед собой последние картины. Две новорожденные фирхаши. Сморщенные, кричащие, некрасивые… Но самые чудесные для их собственных матерей. Я чужая для них, как и они для меня. Почему же даже новорожденными девочки вызывают у меня противоположные чувства? Мне немного совестно, что я отворачиваюсь от маленькой Эри, но мне неприятно смотреть на нее. А Лу хочется взять на руки, завернуть в одеялко и крепко прижать к груди. Маленькая фирхаши вдруг распахивает свои круглые глазищи бесподобного бирюзового цвета, и я не могу оторвать от них взгляда. Невольно улыбаюсь. Конечно, я просто смотрю на малышек с высоты сегодняшнего знания о них. Переношу свои чувства к ним взрослым на этих карапузов. Малышка Эри пока ничего мне не сделала. В них двоих, скорее всего, еще даже нет осколков. Вряд ли они попали в ауры малышек прямо в момент рождения. Или это возможно? Для чего на роды пришли старейшины? Значит, они заранее что-то знали про новорожденных? Может, они и призвали осколки в малышек? Ох, не так просты фирхаши, как я всегда о них думала!

Мысли по-прежнему тяжелые и неповоротливые. Мне кажется, то, что можно описать несколькими предложениями, я обдумываю целый месяц. Как понять течение времени в месте, где нет ничего? Даже меня…

Запросы информации здесь явно не работают. Я ничего не вижу о родителях Лу, зато перед моими глазами возникают двое. Эри и красивый молодой мужчина-фирхаши с яркими красными волосами. В объятьях друг друга; слившиеся в поцелуе; занимающиеся любовью. Я вижу их, даже закрыв глаза. Зачем мне знать, кто любовник Эри? Зачем видеть то, что касается только их двоих?

А потом вдруг они появляются уже втроем — с Лу, и та смотрит на мужчину влюбленными глазами, а Эри раздраженно хмурится. Мужчина же вообще не обращает внимания ни на одну. В его руках светится неизвестная мне конструкция, и он сосредоточен только на ней. Однако вдруг поднимает голову и смотрит прямо мне в глаза, губы его кривятся в усмешке. Я вспоминаю разговор с Лу и понимаю, что этот мужчина — Нур. Тот, в кого маленькая фирхаши была безнадежно влюблена. Оказывается, с ним завела отношения ее подруга. Не потому ли Лу оказалась рядом с нами и вовсе не желала возвращения?

На голове девушки вдруг возникает корона и переливается звездным светом. Сама Лу ее не видит, но глаза Нура хищно сверкают, и старейшина с улыбкой поворачивается к девушке, берет ее за руки, нежно касается губами губ. Щеки Лу розовеют, она опускает голову и никак не откликается на действия мужчины. Зато Эри определенно впадает в ярость. Вижу острый нож в руке фирхаши, и все вокруг скрывает густой туман.

Я невольно делаю шаг вперед, чтобы защитить, спрятать Лу, и только в этот момент осознаю, что ко мне вернулось ощущение тела. Полностью. А я оказываюсь в громадном светлом зале. В нем нет дверей, все четыре стены заняты огромными зеркалами. Они уходят настолько высоко, что я не вижу их верха. Пол деревянный, но натертый до блеска. Тоже почти зеркальный. Никакой мебели. Зал пуст.

Но и меня нет нигде. Ни в одном зеркале, ни в этом сверкающем полу. Я не существую? Эри меня уничтожила?

— Ты существуешь. Но живешь ли?

Голос отражается от всех зеркал, и я не могу понять, кому он принадлежит.

— На твоем пути было очень много боли. Я знаю. И она настолько теперь тебя пугает, что ты закрыла себя от всех чувств. Двадцать лет в вакууме. Есть ли смысл так жить?

— Кто вы? Где?

Она появляется позади меня, и я поворачиваюсь навстречу. Высокая женщина, похожая на человека, но отличающаяся от нас чем-то совершенно неуловимым. Она чужая, другой расы. Красивая, улыбающаяся, ведающая всё.