Поток алмазов
Шрифт:
— Молчи, Уайтей, я провел ужасную ночь, — сказал Ламбэр и, налив воды в таз, ополоснул лицо.
— Я вообще не ложился, — возразил Уайтей, — а похож ли я на мокрую курицу? Надеюсь, что нет! А между тем, ты валялся в кровати, а я бегал, как гончая, в поисках Сноу… И не зря! Я разыскал его! — торжествующе заявил он.
Ламбэр, вытиравший лицо мохнатым полотенцем, пристально на него посмотрел.
— Но ты ведь его не… — произнес он осторожно.
— …не убил, нет, нет, если ты это хочешь спросить, — перебил его Уайтей. — Нет, я не убил его, не умирай от страха… Кстати, он живет на Боруг-стрит…
— Как ты это разузнал? — спросил Ламбэр.
— Хватит болтать! Одевайся! — приказал Уайтей. — Оставь Сноу в покое и займись лучше алмазами!
— То же самое и я думал, — сказал Ламбэр. — Не отправиться ли нам самим туда?
— Самим отправиться… в Центральную Африку? Ты с ума сошел! Жара… Лихорадка… Брр… Нет, никогда! Я пойду к мисс Сеттон, объясню ей, представлю все в таком свете, будто мы зависим от ее милосердия… Я договорился с молодым Сеттоном встретиться здесь…
— Как?
— Так, — ответил Уайтей, — по телефону.
— А что со Сноу и пластинками?
— Шантаж, — довольно улыбаясь, ответил Уайтей.
— Так я предполагал. А что Сеттон?
— Он явится сюда к завтраку, одевайся скорее!
Через полчаса они снова встретились в большом вестибюле гостиницы. Ванна и парикмахер привели Ламбэра в надлежащий вид, но все же после столь тревожной ночи он с черной шелковой повязкой на голове выглядел очень скверно.
Ровно в девять часов явился Сеттон. Он держался крайне важно, как будущая знаменитость. Они втроем направились в ресторан.
Фрэнсис Сеттон был очень непостоянен. Он мог выйти из дому с одним твердым намерением, а через час вернуться с совершенно другим, но таким же твердым намерением. Хуже всего было то, что он этого даже не замечал.
Недавно он явился к Ламбэру с твердым намерением прекратить с ним знакомство. Теперь же он пришел к нему в совершенно другом состоянии духа. Это был визит примерного ученика к учителю.
— Нам нужно о многом переговорить, — начал Ламбэр, когда они сели за стол. — Из-за наглости этого мерзавца Сноу, который считает себя вашим другом, я об этом вчера совершенно забыл…
— С удовольствием, — поспешил ответить Сеттон. — Это похоже на Цинтию — возиться с таким негодяем, как Сноу, но смею вас заверить…
Ламбэр перебил поток красноречия широкой улыбкой.
— Мой мальчик, — сказал он великодушно, — я вас ни в чем не виню — не так ли, Уайтей?
Уайтей утвердительно кивнул.
— Я знаю Сноу, — Ламбэр указал на свою забинтованную голову, — вот его почерк!
— Господи! — воскликнул юноша, — не хотите же вы сказать, что…
— Вот именно, — снова перебил его Ламбэр. — Прошлой ночью, когда я возвращался к себе в гостиницу, этот Сноу напал на меня с дюжиной бандитов — не так ли, Уайтей?
— Да, это правда, — подтвердил тот.
— А полиция? — заволновался молодой человек. — Ведь его можно было арестовать!
— Полиция ничего не стоит, — возразил Ламбэр. — Они все заодно с ним… Нет, мой мальчик, вы, по-видимому, понятия не имеете о продажности полиции! Я бы вам мог рассказать такие истории, что волосы бы дыбом встали!
Посетовав еще немного на продажность властей, он, наконец, сказал, отставив свою тарелку:
— Однако перейдем к делу. Вы обдумали мое предложение?
— Да, я очень много думаю о нем, — ответил юноша.
— Я полагаю, необходимо будет составить договор или что-нибудь подобное.
— О, конечно… Я рад, что вы об этом напомнили. Мы еще сегодня утром об этом говорили, не правда ли, Уайтей?
Уайтей кивнул, украдкой зевая.
— Я только боюсь, что ваша сестра питает к нам недоверие, — продолжал Ламбэр. — Я очень сожалею об этом. Это даже обидно. Она находится под впечатлением, будто мы хотим завладеть планом. Ничего подобного! Мы даже видеть его не хотим! Насколько нам известно, поток находится на северо-западе Алеби-ленд. Нет, в самом деле, — уверял Ламбэр, — мы не думаем, что этот план может пригодиться — не так ли, Уайтей?
— Да, — ответил он рассеянно, — нет, хотел я сказать…
— Мы хотим послать вас туда, чтобы удостовериться в правильности наших предположений.
Таким образом они его уговаривали почти час, обсуждали все подробности экспедиции, описывали таинственную романтику джунглей, льстили будущему начальнику экспедиции, который был на седьмом небе от счастья.
Но оставалось еще преодолеть сопротивление Цинтии Сеттон.
— Это пустяки, — беззаботно бросил Фрэнсис.
Компаньоны, в отличие от него, отдавали себе ясный отчет о предстоящих трудностях общения с молодой леди.
Вскоре они подошли к дому Сеттонов.
Фрэнсис нажал кнопку электрического звонка и вдруг повернулся к своим спутникам.
— Между прочим, кому принадлежит эта россыпь? Вам или моему отцу?
Неожиданность этого вопроса застала Ламбэра врасплох.
— Ваш отец открыл ее… — сказал он необдуманно.
Уайтей вовремя пришел на помощь.
— Но мы ее учредили, — закончил он тоном, не допускающим никаких возражений.
Глава 9
Цинтии Сеттон исполнилось двадцать два года. Она была не только красива, она обладала очарованием античных статуй. У нее были темно-каштановые волосы, голубовато-серые глаза, прямой нос и очаровательные алые губы.
— У нее фигура женщины, а глаза ребенка, — описывал ее наружность Сноу, — и она меня пригласила на чашку чая…
— И ты не пошел, — сказал Петер, одобрительно качая головой. — Чувствовал, что твое присутствие может скомпрометировать этот невинный цветок… Понимаю…
— По правде сказать, — ответил Сноу, — я из-за этой истории с Ламбэром совсем позабыл об этом свидании…
Они находились в квартире Петера, и птичье пение аккомпанировало их беседе.
Сноу посмотрел на часы. Было десять часов утра.