Чтение онлайн

Преклонив ухо, Рукосил выслушал несдержанную Золотинкину речь, потом безмятежно заметил:

— Обратите внимание, принцесса! Там посередке возле знамени твой воевода Амадео, обернувшись, машет рукой. Он вас увидел и машет, подает знак.

— В самом деле?

— Смотрите пристально. Движения руки едва различимы.

— Да, вижу, — зачарованно пробормотала Нута.

— Он как бы подает знак: все в порядке! Амадео выбирает победу. Полный порядок.

Невольно и Золотинка всматривалась.

— Ничего подобного! Никто не машет!

— Разуй глаза получше! — грубо обрезал Рукосил, переходя на слованский.

— Ну как же не видишь? — встревожилась Нута. — Как не видишь? — Она наклонилась над ограждением. По слабой родившейся из напряжения улыбке Золотинка почувствовала, что Нута действительно видит. Не замечая высоты, принцесса потянулась вперед, подняв тонкую ручку, чтобы приветствовать то, что представлялось ее замороченному взору.

Золотинка молчала.

— Стреляют! — отметил Рукосил. — У наших стрелочки с калеными наконечниками… так и жалят! И посмотрите на эту неповоротливую скотину, на курников — не успевают отмахиваться. С ног до головы в панцирях, изнемогают под тяжестью железа. Ой, не сладко им, дюже не сладко! Вот уж слово — скоты! Скотские слуги драной кошки Милицы!

— Драной кошки! — повторила Нута.

— Не успевают отмахиваться от стрел!

— Великий Род! — прошептала Золотинка. — Наши стреляют, а курники идут.

— Падают! — резко возразил Рукосил. — Как же они идут, если не успевают отмахиваться?

— Идут. Я вижу собственными глазами.

— Нельзя видеть то, чего нет. Если падают, то не идут. А я сказал падают!

Случайно оглянувшись, Золотинка ахнула — глаза Рукосила, покинув естественные орбиты, сместились: один глубоко врезался в лоб, другой спустился под основание носа, а там, где были их исконные места, под бровями, белела неживая кожица. Глаза, как две планеты, продолжали плавное вращение вокруг переносицы и завершили круг, вернувшись в исходное положение. Но в тот же миг Золотинка с ужасом обнаружила, что правый локоть Рукосила выскочил из сустава, тогда как ноги… обращены ступнями назад.

— Нельзя видеть то, чего нет! — назидательно повторил Рукосил. Глаза его быстро, почти мгновенно, совершили полный оборот в другую сторону.

Смутно угадывая неладное, принцесса окинула Рукосила рассеянным взором, пусто глянула потом на Золотинку… Ничего примечательного в облике конюшего не отметил и беглый взгляд Юлия.

Выходит, это я тронулась, подумала Золотинка. С усилием оставила она вывернутые назад ступни и посмотрела вниз. Явственно было видно, что стрелы не пробивают тяжелые доспехи и щиты курников.

— Падают! — бормотала принцесса вне себя. — Падают! Дохлые кошки Милицы! Дохлые поклонники драной кошки. Так и дохнут! Дрянь! Что я ей сделала? — судорожно вздыхая, Нута тискала руки.

— Вот глядите. Перестали падать и вступили в рукопашную, — повествовал Рукосил.

Взгляд назад убедил Золотинку, что неприятности с конюшим продолжаются: нос удлинился ниже подбородка и при резких движениях раскачивался. Не отвлекаясь, Рукосил закинул нос за плечо, чтоб не болтался.

— Дело дошло до мечей, ну вот — все в порядке! От мечей так просто не отмахнешься!

Ожесточенный звон закаленного железа вознесся до поднебесья. Треск пошел, без единой передышки треск на одной и той же, небывалой, невыносимой для ушей ноте. Золотинка забыла все, забыла и Рукосила с его скоморошьими странностями. Предсмертный стон и хрип витали в воздухе, стесняя пространство и не давая вздохнуть, — железная рука сдавила сердце. Ощетинившись усами, сложил губы в хищную полуулыбку Рукосил. Умолкла Нута, расслабленно приоткрыв розовый ротик. Побледнел Юлий, крепко схватился за каменную грань. И Золотинка… Все забыли друг друга.

Гнетущее безмолвие опустилось на замок — все подавил лязг и звон мечей. Замерли облепившие крепостные стены зрители, остановились все во дворах. Повар опустил уж занесенный было нож, служанки приникли к окнам, пытаясь разглядеть то, что происходило совсем не здесь, остановились, прислушиваясь, спустившиеся в подвал крючники. В самые темные, далекие уголки крепости проникал несмолкающий, как один бесконечный выдох, треск железа.

В куче сражающихся различался сверху рубеж, где сшиблись противники. Мечи и копья вгрызались в тело толпы, разрушая ее, разъедая и разнимая на части, толпы ходили ходуном, роняя людей. Качнулось и заколебалось черно-желтое полотнище, шатаясь вместе с пьяной от крови, остервенелой ратью… Вниз низринулось знамя и взметнулось, подхваченное другой рукой… Пало. Множество ног толклось на скомканном полотнище, превращая его в окровавленную рвань. Ноги наступали на лица, скользили по мокрым камням, запах крови пропитывал звон мечей.

— Ой! Я не могу! — простонала Золотинка, она стиснула виски.

— Но… кто же побеждает? — выламывая пальцы, спросила Нута.

— Теперь уж скоро! — заверил Рукосил, вращая глазами вокруг переносицы. — Глядите: наши окружили их со всех сторон и добивают. Ничтожная кучка дохлых курников — вот что это такое!

— Наши… наши, которые окружили? — спросила Нута. Она совершенно не замечала коловращения на лице Рукосила.

— Принцесса, справедливо бы было, чтобы наши потерпели поражение?

— Нет… я не верю!

— Побеждают те, которые окружили, значит, это наши.

— Да? — молвила она замирающим голосом. — Да… Спасибо. Вижу. Теперь понимаю. Конечно.

Юлий подле зубца глядел туда, где жестокая сеча оборачивалась резней и бойней, на щеках проступили желваки… но глаза его были закрыты. Он зажмурился.

Глаза Золотинки полнились слезами.

— Почему она плачет? — спросила Нута.

— От радости! — с ожесточенным возбуждением в голосе сказал Рукосил. — Если бы принцесса Септа, которая на самом деле, как установлено, не Золотинка, а царевна Жулиета, если бы она плакала от огорчения, то пришлось бы признать, что нашим туго. А поскольку дело-то обстоит как раз наоборот: наши терпят не поражение, а победу, наши терпят победу! то, значит, царевна Жулиета плачет от радости. В противном случае, опять же, пришлось бы допустить, что она не Жулиета, а Септа.

Золотинка рыдала, прислонившись к камню. Временами до ее сознания доходили деловитые замечания Рукосила, слышала она перемежающуюся дрожь и надежду в голосе Нуты. Треск и звон слабел — мечей становилось все меньше.

— Ага! Вот и последний, кажется! — сообщил Рукосил. — Гляди-ка размахался! Скотина-скотиной, а туда же… Сейчас мы его по башке! Трах! Бац!.. Отлично! Что надо! Получил?! Не нравится?! Готово.

Золотинка прянула к забралу башни и успела еще ухватить миг: человек упал на колено, пытаясь прикрыться мечом. Разили его со всех сторон, меч вывернулся, человек упал, потерявшись в толкучке.