Потомки Магеллана

Юркий речной трамвайчик коснулся причала. Яркие потоки пассажиров схлынули на пристань, уже не оглядываясь на бухту Виктории, запруженную катерами, лодками и океанскими лайнерами, двигающимися во всех направлениях.

– Вот и Сянган, – сказала Анна.

– Почему Сянган? – удивилась Лидия.

– Так назывался Гонконг до того, как англичане отобрали его у Китая, – пояснила Анна. – Что означает в переводе «Бухта ароматов».

– Так ведь это остров же, а не бухта, – возразила Лидия.

Они были сестрами, всегда и везде путешествовали вместе, всегда и везде спорили и пререкались. По любому поводу, даже совсем без повода. Что не мешало им любить друг друга.

– Не придирайся к словам, – одернула сестру Анна. – Отличное название. Понюхай.

Лидия потянула носом воздух.

– Ароматные палочки, – определила она. – А еще гриль, бензин, парфюмерия и какие-то цветы.

– Вот видишь! На то она и Бухта ароматов.

– И куда мы направимся?

Сестры завертели головами, пытаясь сориентироваться среди скопления небоскребов, рекламных щитов и потоков машин. Анна сверилась с интернетом и решила:

– Едем на Натан-роуд. Там мы увидим все, что нужно знать о Гонконге.

– О Сянгане, – насмешливо поправила Лидия. – Сама говорила.

– Не придирайся! – повторила Анна, которой приходилось произносить эту фразу по многу раз на дню.

Она была высокой, худой, длинноногой, с длинным лицом и черными волосами, распущенными по плечам, как у индианки. В сравнении с ней светловолосая Лидия выглядела маленькой и пышненькой, как сдобная булочка. Никто никогда не принимал их за родных сестер, и это было в общем-то правильно. У них был один отец и разные матери. Отца девушки обожали, к матерям относились с прохладцей, поскольку те в свое время их обе бросили, связав судьбы с другими мужчинами. И впоследствии пожалели о своем опрометчивом решении, поскольку сеньор Маркес весьма и весьма преуспел. Для них, как и для прочих, он больше не был тем Антоном Марковым, который не вылезал из долгов, пытаясь самостоятельно заняться кораблестроением. Бывший инженер судостроительного завода давно осуществил свою мечту и был владельцем собственной верфи на западном побережье Испании. Причем не абы где, а близ городка Санлукар-де-Баррамеда, того самого, откуда в свое время отплывали в путешествия эскадры Магеллана и Колумба.

Кстати говоря, в самом скором будущем сестры собирались туда. Не просто наведаться в гости к отцу, а принять участие в его грандиозном проекте, который выводил их бизнес и вообще всю жизнь на совершенно новый уровень. В ожидании этого момента они путешествовали по миру. Возраст Анны близился к тридцатилетию. Лидия была младше на два года, но тоже успела окончить университет. Сестры работали в компании отца и всегда могли выполнять свои обязанности удаленно, то есть в любой точке земного шара в пределах доступности интернета. Анна была специалистом по пиару и связям с общественностью. Лидия выучилась на юриста. Девушки были очень энергичные, любознательные и образованные. Спорту и саморазвитию они уделяли времени куда больше, чем вечеринкам и шопингу, а вместо того, чтобы млеть на шикарных пляжах с коктейлями в руках, предпочитали путешествовать по свету, набираясь впечатлений.

Эта страсть к перемене мест и привела сестер в Гонконг. В скором будущем им предстояло кругосветное плавание, так что обеим хотелось воспользоваться возможностью передвигаться по суше. Тем более что сегодня был канун Нового года, а девушки мечтали увидеть собственными глазами, как празднуют его китайцы.

Отвергнув услуги пожилого рикши с редкой бороденкой, они забрались в такси и перенеслись с набережной на пресловутую Натан-роуд, которую принято называть гонконгским Бродвеем.

– Совсем непохоже, – решила Лидия, осмотревшись. – Это больше напоминает Рипербан в Гамбурге. Помнишь?

– Конечно, помню, – подтвердила Анна, нервно усмехнувшись. – Удивительно, что тогда все закончилось благополучно.

– Мы везучие. Если даже из той переделки в Макао невредимыми выбрались…

– Ой, не напоминай! Давай лучше не будем.

Обмениваясь репликами, девушки шли по улице, наводненной потоками туристов. Гудели машины, играла музыка, мигали и переливались огни, блестели витрины, вились гирлянды, рвались с привязи охапки гелиевых шаров. Непонятно было, кто наряднее: гуляющие люди или разукрашенные здания. И совсем незаметными были те, кто обслуживал праздные толпы, переливающиеся по тротуарам из конца в конец. Никогда еще девушкам не доводилось наблюдать столь поразительной разницы между улыбающимися и озабоченными физиономиями.

– Ничего себе, – пробормотала Лидия, хватая сестру за руку и указывая на дорогу. – Ты видишь этот «роллс-ройс»? Он золотой, что ли?

– Что-то я слышала о таком, – кивнула Анна, проводив взглядом сверкающий автомобиль. – Есть в Гонконге один чудак, у которого ума ни на что другое не хватило.

– Он же тяжелый, наверное.

– Чудак?

– «Роллс», – пояснила Лидия.

– Нам-то какое дело? – пожала плечами Анна. – Через какой-нибудь год наш отец тоже разбогатеет по-настоящему, но ему никогда в голову не придет так бездарно тратить деньги.

– Да, папа не такой.

– Если он станет миллиардером, то заново построит «Титаник», он всегда так говорил.

– Помню, как же, – заулыбалась Лидия. – Молодец он все-таки. С этим Магеллановым кораблем здорово придумал.

– Здорово, – согласилась Анна.

Это был тот редкий случай, когда сестры сходились во мнении. К отцу и его проектам они относились с одинаковым пиететом.

Течение толпы увлекало их все дальше по Натан-роуд. От обилия магазинов, кафе, аптек и сувенирных лавочек рябило в глазах. В окнах были выставлены горшки и кадки с растениями. В основном это были мандариновые деревца, увешанные красными конвертиками.

– В них золотые монеты, – пояснила Анна с таким видом, будто сделала это открытие самостоятельно. – Деньги на удачу.

– Что-то много у них тут золота, – цокнула языком Лидия.

– Монеты обычные, – успокоила ее сестра. – Их заворачивают в фольгу или золоченую бумагу.

– Хм! Но ведь тогда и удача будет такой же фальшивой! Смешные люди!

Пройдя улицу и поблуждав по шумным кварталам, девушки остановились перед храмом Бога обезьян, с колоннами, обвитыми резными драконами.

– Для китайцев он все равно что наш Дед Мороз, – сказала начитанная Анна.

– Санта-Клаус, – возразила Лидия строптиво.

– Дед Клаус, – согласилась сестра, которой не хотелось спорить в этот праздничный день. – Или Санта-Мороз. Идет?

Они рассмеялись, переглянулись, прикрыли рты ладонями и юркнули в недра храма. Там все пестрело от обилия красок и блестящих украшений. Сам бог был больше похож не на обезьяну, а на человека в золотой обезьяньей маске.

Перед ним столпилась целая куча народа, благоговейно внимающего бритоголовому монаху.