Чтение онлайн

Александр не владел ни греческим языком, ни фессалийским диалектом. Зато их знал и хорошо понимал Филипп. Именно его в качестве личного переводчика и взял с собой на предстоящую встречу македонский царь. Принадлежность Филиппа к царскому роду как нельзя лучше соответствовала формату и степени важности предстоящих переговоров.

Таким образом, в условленный час шатре, установленном на нейтральной территории собрались четверо – македонский царь Александр и его младший брат Филипп, а также фиванский стратег Пелопид и ферский тиран.

Македонские, фессалийские и фиванские телохранители на заранее оговоренном расстоянии друг от друга замерли в полной готовности прийти на помощь своим господам по первому же зову или в случае малейшей опасности.

Один лишь Филипп пребывал в радостном и приподнятом расположении духа. Впервые ему предстояло стать непосредственным участником важнейшего военно-политического мероприятия, от исходов которого зависела дальнейшая судьба всей военной кампании.

III

Перед тем, как непосредственно приступить к переговорам, все их участники обменялись между собой многозначительными взглядами. Александр смерил тирана Фер презрительным взглядом, давая понять, что в будущем обязательно с ним рассчитается за своё нынешнее затруднительное положение.

Пелопид впервые столь близко видел македонцев, поэтому во взгляде его не было и намёка на неприязнь или агрессию. Фиванский полководец рассматривал царя Македонии и его младшего брата с профессиональной позиции. Так воины или участники Олимпийских игр оценивают способности и возможности своих соперников.

Александр Ферский внимательно осматривал македонцев исключительно на предмет возможного наличия у них оружия, припрятанного где-нибудь в складках одежды или за доспехами. Тиран опасался покушения на свою жизнь потому, что сам прибегал неоднократно к подлому убийству и соратников, и соперников, и партнёров по переговорам.

Филипп лишь мельком глянул на Александра Ферского. В облике фессалийского тирана не было ничего примечательного. Он запросто мог внешностью своей сойти и за македонца, и за чистокровного эллина. Однако было в его облике что-то отталкивающее и неприятно-настороженное.

Гораздо больше Филиппа заинтересовал Пелопид. Вся внешность его и могучее телосложение, а также идеальный греческий профиль сразу же выдавали в нём настоящего эллина, воина и полководца. Боевые отметины и шрамы на лице и руках фиванца служили тому подтверждением.

– На правах хозяина земель фессалийских я оглашу условия, на которых уже сегодня мы можем завершить войну, – гордо вскинув подбородок, первым заговорил ферский тиран.

– Внимательно слушаю тебя, – сквозь зубы процедил македонский царь, когда Филипп слово в слово перевёл ему фразу, сказанную противником.

– Войско македонское без промедления покинет Фессалию через Темпейское ущелье, – вальяжно раскинувшись на скамье, начал перечислять свои требования Александр Ферский: – По пути домой ни один македонец не войдёт в фессалийское поселение и никого не ограбит. Царь македонский даст клятву в том, что, покидая Лариссу и Кранон, он не подожжёт эти города и не разрушит в них ни одного строения или укрепления.

– Согласен, – угрюмо ответил македонский монарх, когда Филипп закончил свой перевод.

– Я и не сомневался! – язвительно усмехнулся тиран. – Поскольку войну между нашими державами развязал царь Александр, то справедливо будет на него возложить оплату услуг войска благородного и славного Пелопида. Я вынужден был для защиты своих наследных владений призвать к себе воинов из Беотии, и в том не моя вина.

– Если бы ты выдал мне Птолемея сразу, а люди твои грабежам и воровством скота не нарушали договор о вечном союзе между Фессалией и Македонией, то не пришлось бы нам воевать! – огрызнулся царь Александр.

– Вечный союз заключал мой дядя Ясон, я же не продлял его и не приносил клятвы соблюдать условия этого договора, – развёл руками тиран, изображая из себя жертву обстоятельств. – Птолемей находится у меня в качестве гостя, а древние обычаи гостеприимства строжайше запрещают Алорита лишать свободы и передавать его чужеземцам.

– В словах тага фессалийского Александра истинная правда, – поддержал своего союзника Пелопид.

– Если у царя Александра нет нужной суммы денег, то расплатиться с беотийцами можно за счёт трофеев. Кстати, часть их весомая добыта в моих владениях, но я не стану заострять на этом печальном факте наше внимание, – гадливо усмехнулся тиран, ощутив солидную поддержку фиванского военачальника.

– Хорошо, – с трудом выдавил из себя македонский монарх, – я согласен оплатить услуги беотийских воинов, пусть уважаемый Пелопид озвучит сумму. Часть её, если не хватит наличного серебра, я уплачу за счёт трофеев и добычи, честно взятой на поле боя! – последнюю фразу царь подчеркнул особо, а закончил свою речь настойчивым требованием, – Птолемея всё равно я увезу с собой в Македонию, хочет того таг или нет!

– Алорит покинул мои владения ещё три дня тому назад, – без колебаний и заметного притворства соврал ферский тиран. – Он отправился куда-то на юг…

– Это даже к лучшему, что виновник раздора между Македонией и Фессалией удалился прочь из этих земель, – примирительно улыбнулся Пелопид, приняв ложь тирана за правду. – Ну, а теперь в завершении нашей встречи сразу оговорим главное условие заключение мира. Обе стороны – и царь македонский, и таг фессалийский в знак доброй воли и строго соблюдения будущего мира отошлют в Фивы по тридцать заложников из числа знатных семей…

– Почему именно в Фивы? – нервно перебил беотийского стратега македонский правитель.

– Потому что Фивы будут гарантом строго соблюдения всех условий мирного договора обеими сторонами, – пояснил Пелопид. – Именно в Фивах и будут находиться на правах почётных гостей заложники из числа фессалийцев и македонцев.

– Хорошо, – ещё раз пересилил себя царь Александр. – Я пришлю тридцать заложников в установленный срок… Но передай Птолемею, что я всё равно изловлю его и порублю на кусочки!

IV

С древних времён заложниками – гарантами исполнения и строго соблюдения достигнутых договоренностей становились юноши и молодые люди старше пятнадцати лет и не достигшие тридцати. Чтобы заложники имели ценность и значимость их набирали из представителей знатных родов.