Чтение онлайн

– Благодарю вас, мадам… то есть ваша светлость. В голубовато-зеленых глазах герцогини вспыхнули веселые искорки.

– Пусть мой титул вас не смущает, Мадлен. Несмотря на свое положение в обществе, здесь я всего лишь помощница управляющего, а верховная власть принадлежит мистеру Скотту.

Мадлен впервые слышала, чтобы титулованная особа, да еще женщина, работала в театре. Аристократия и артисты жили в совершенно обособленных, несоприкасающихся мирах. Мадлен задумалась: как герцогине удается преодолевать разделяющую эти миры пропасть?

Герцогиня усмехнулась, словно прочитав ее мысли.

– Большинство людей моего круга уверены, что я пренебрегаю своим положением, работая здесь. Герцог тоже был бы счастлив, если бы я оставила театр, но, слава Богу, он понимает, что без него мне не обойтись.

– Позвольте спросить, ваша светлость, вы давно работаете в «Столичном театре»?

– Пять или шесть лет. – Герцогиня улыбнулась. – Как я ликовала, когда Логан принял меня в труппу! Все лондонские актеры и актрисы мечтают стать его учениками. Он разработал более естественные приемы игры – так прежде не играл никто, и теперь ему повсюду подражают, а ведь еще совсем недавно его стиль считался невиданным новшеством.

– Мистер Скотт – видный мужчина, – заметила Мадлен.

– И он знает об этом. – Герцогиня поджала губы и подлила чаю в чашку Мадлен. Затем посмотрела на нее в упор. – Я должна предупредить вас кое о чем. Большинство женщин, работающих в «Столичном», рано или поздно вбивают себе в голову, что они влюблены в Логана. Советую вам не становиться жертвой подобного заблуждения.

Щеки Мадлен вспыхнули.

– Полагаю, это вполне естественно… С его внешностью…

– Дело не только во внешности. В нем есть некая отчужденность, вызывающая любопытство у женщин. Каждая из них считает, что именно она будет той единственной, в которую Логан в конце концов влюбится. Но беда в том, что театр значит для Логана больше, чем люди. Разумеется, на своем веку Логан… сменил и продолжает непрестанно менять женщин, но до сих пор ни одной из них не удалось завладеть его сердцем.

Последнее обстоятельство значительно упрощало дело. Мадлен рассудила так; если ее план увенчается успехом, она переспит со Скоттом и расстанется с ним, не успев привязаться к нему.

– Ну, довольно о Логане, – заявила герцогиня, отвлекая Мадлен от размышлений. – Скажите мне, дитя, вы уже подыскали себе жилье? Если нет, я могу порекомендовать вам подходящее место.

– Я была бы вам очень признательна, ваша светлость.

– У меня есть приятельница, пожилая женщина, которая некогда была известной актрисой. Она живет одна в доме на Сомерсет-стрит и время от времени пускает к себе постояльцев. Ей нравится, когда ее окружает молодежь, а ее воспоминания о прошлом весьма увлекательны. Думаю, она предоставит вам комнату за умеренную плату.

– Это было бы замечательно! – Мадлен сверкнула улыбкой. – Я очень вам благодарна.

По лицу герцогини пробежала тень сомнения.

– Обычно я стараюсь не вмешиваться в чужие дела, но для меня совершенно очевидно: вам здесь не место, Мадлен.

Девушка молчала, не зная, что ответить. Она опустила голову, пряча глаза от проницательного взгляда собеседницы.

– Вы не умеете скрывать свои чувства, – заметила герцогиня. – Если вы попали в беду, детка… Надеюсь, вы решитесь открыться мне. Возможно, я сумею вам помочь.

– Но почему вы так добры ко мне? Ведь мы едва успели познакомиться, – пробормотала Мадлен.

– Похоже, вы совсем одиноки, – заметила герцогиня. – В прошлом мне не раз доводилось испытывать подобные чувства. Что бы ни привело вас сюда, возможно, положение ваше не столь плачевно, как кажется.

Мадлен кивнула, хотя и не имела ни малейшего намерения доверяться кому бы то ни было. Сердечно поблагодарив герцогиню, она вышла из театра и в наемном экипаже отправилась на Сомерсет-стрит.

Миссис Нелл Флоренс оказалась пожилой дамой с волосами серебристо-розоватого оттенка – вероятно, во времена ее юности они были огненно-рыжими. Ее бледное лицо покрывала сеточка морщин; сложение отличалось элегантностью и хрупкостью. Она держалась приветливо и добродушно, с очаровательным тщеславием бывшей актрисы.

– Значит, вас прислала ко мне моя дорогая Джулия? – спросила миссис Флоренс. – Уверена, мы с вами подружимся. Если я не ошибаюсь, вы актриса? Нет? Не представляю себе, чем еще можно заниматься, особенно с такой внешностью! Будь у меня хотя бы частица вашей красоты, когда я была в таком же возрасте… Впрочем, тогда мне хватало и того, что я имела

Она провела Мадлен по комнатам двухэтажного дома, заполненным всевозможными сувенирами, напоминавшими о ее актерском прошлом.

– Когда-то я считалась первой красавицей Лондона, – заявила миссис Флоренс, показывая Мадлен целую галерею портретов тридцатилетней давности. На каждом портрете хозяйка дома представала в новом костюме, некоторые из которых были излишне смелыми. По-видимому, густой румянец на щеках Мадлен польстил миссис Флоренс. – Вы еще не научились скрывать свои чувства, верно? Такое встречается не часто.

Заинтересовавшись коллекцией хозяйки, Мадлен с любопытством рассматривала афиши в рамках, гравюры, раскрашенные изображения старинных костюмов.

– Как замечательно, наверное, быть актрисой! – воскликнула девушка.

– Мне довелось переживать не только взлеты, но и падения, – заметила миссис Флоренс. – Меня радовало и то, и другое. Никогда и ни о чем не жалейте – вот вам мой совет. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату, а потом мы поговорим по душам. Вы должны поподробнее рассказать мне о себе.

Мадлен впервые осознала, что совершенно не умеет скрывать свои мысли. Похоже, миссис Флоренс читала их с такой же легкостью, как Джулия.

– Ах, вот оно что! – воскликнула пожилая дама, вглядываясь в лицо Мадлен. – Понимаю… Вы не хотите вспоминать о прошлом. Что ж, мы найдем другую тему для разговора.

Мадлен с признательностью восприняла тактичное замечание миссис Флоренс.

– Я очень вам благодарна, – сказала девушка, входя в комнату.

Распаковав свои вещи, Мадлен переоделась в серое шерстяное платье, отделанное тесьмой сливового оттенка. Сегодня вечером она собиралась в театр посмотреть Логана Скотта на сцене и решить, действительно ли он такой талант, каким его считают. Стоя перед зеркалом, она застегнула пуговицы и нахмурилась, увидев результат своих трудов.