Потрошитель
Шрифт:
— «Что, если он из Первородных?» — передразнил Дамон, выводя меня из задумчивости. — Ну и что с того? Какое это имеет значение? Важны только сила и решительность. Таков путь истинных Сальваторе, — произнес он, не скрывая сарказма. — Готова? — Он обернулся к Коре, и что-то промелькнуло в его взгляде, что-то, смысл чего я не смог, как обычно, уловить. С Дамоном никогда невозможно понять, о чем он на самом деле думает.
— По вагонам! — закричал проводник, махнув нам рукой.
Я старался избегать мыслей о том, что он может подумать о нашей троице, о разодранной в клочья рубашке Дамона, о моей ране, насквозь пропитавшей кровью одежду на груди, о шарфике Коры, изящно повязанном вокруг шеи и развевавшемся над окровавленным лифом ее платья.
— Ваши билеты, — потребовал проводник, подозрительно рассматривая нас.
Дамон улыбнулся, опустил расслабленно плечи — именно так он обычно вел себя во время внушения.
— Мы до Лондона. Вы уже видели наши билеты, поэтому вы проведете нас в купе первого класса. И до конца поездки не будете нас беспокоить. И вы забудете о нас, даже если кто-нибудь про нас спросит.
— Да, сэр, конечно, сэр. — Проводник закивал головой и по узкому проходу повел нас к купе.
И вот снова я сидел и смотрел в окно на проносящиеся мимо зеленые леса и равнины. Интересно, что ждет нас в Лондоне? Будет ли Сэмюэль снова убивать безвинных девушек? По своей ли воле отправилась с ним Вайолет или она просто растерялась после обращения? И начнем ли мы с Дамоном снова действовать вместе?
Пока мне было ясно одно. Мы с братом — двое жаждущих мести вампиров — собираемся уничтожить Сэмюэля, чего бы нам это ни стоило.
Эпилог
Двадцать лет назад — целую жизнь назад — мы с братом уехали из Мистик- Фоллз на поезде, который мчал нас в Новый Орлеан. Тогда мы оба были еще совсем юными вампирами. Дамон был растерян и мечтал во всем разобраться, я же — опьянен человеческой кровью и готов упиваться ею и дальше.
Теперь мы поменялись местами. И все же, связанные ли нашим общим прошлым, или взаимной преданностью, или просто общей кровью — этой таинственной, мучительной и одновременно животворной субстанцией, — чем бы мы ни были связаны, но мы были вместе.
Мы не доверяли друг другу. Мы не любили друг друга. Но именно друг в друге мы, как в зеркале, видели свое отражение, друг в друге мы находили собственную тайную суть. И каждый из нас был словно тенью другого. Мы сбежали из маленького городка, преследуемые охотившейся за мной толпой, в большой столичный город, жители которого приняли Дамона за самого ужасного на свете убийцу. Даже в этом мы с братом были похожи.
И мы заслуживали друг друга.
Сколько бы я ни пытался закрыть на это глаза, но внутри меня таилась мрачная, темная сила. Я же, наблюдая, как нежно Дамон смотрит на Кору, и вспоминая, как осторожно и заботливо он нес тело Оливера, чтобы похоронить его, был вынужден признать, что у Дамона сохранилась способность испытывать глубокие человеческие чувства, что светлая сторона его души все еще жива. Но получится ли у нас когда-нибудь существовать вместе? И сколько еще людей будет убито, и сколько человеческих душ будет загублено, прежде чем мы сможем жить в мире, не скрывая своего вампирского обличья?
Я не знаю ответов на эти вопросы. Но я знаю, что впереди нас ждет еще много смертей. Мне остается только надеяться, что не я стану их причиной…