Потрошитель
Шрифт:
– Вайолет! – отчаянно возопил я, ощутив, как клыки мои начинают расти. Я мчался среди деревьев, не чувствуя под собой ног и представляя, как вот-вот увижу Дамона, который упивается кровью Вайолет. Дамона, который отнимает голову от ее шеи, поворачивает ко мне лицо, и кровь стекает у него по подбородку.
Дамона, который удивленно поднимает брови и приветствует меня единственным словом, способным буквально взорвать мой мозг, словом, вызывающим во мне такую ярость, что…
– Помогите! – раздался неподалеку женский крик.
– Вайолет! – звал я, продолжая метаться меж деревьев то в одну, то в другую сторону, отчаянно прислушиваясь к бешеному стуку ее сердца. И наконец я ее увидел.
Девушка стояла, привалившись к темному фонарному столбу, дрожа и пошатываясь. Лицо Вайолет было бледным, под стать ее переднику, но она была жива. И на ней не было крови.
– Вайолет? – позвал я, резко замедлив шаг. Сухая ветка треснула у меня под ногами. В былые времена эта лесная тропинка в парке, видимо, специально создавалась для мирных воскресных прогулок местных жителей. На вершине небольшого покатого холма виднелась маленькая кирпичная постройка, похожая на домик смотрителя. Но и она давно опустела. Вайолет не сводила глаз с этого здания, крик ужаса застыл у нее на губах.
Я проследил за ее взглядом. В серебряном свете луны на выцветшей кирпичной стене домика проступали алые буквы, настолько выпуклые и яркие, что казалось, сзади их кто-то специально подсвечивал:
«САЛЬВАТОРЕ! Я ОТОМЩУ!»
Я был сражен. Слова подействовали на меня так, словно я получил сильнейший удар от какой-то руки-невидимки. Это был чей-то вызов. Кого-то, кто охотился на нас. И это не Дамон. Хуже того! Что, если именно Дамон попал в беду? Я не готов был из-за былых обид оставить моего брата одного в центре смертельной битвы вампиров. В конце концов, именно это и произошло когда-то с нами в Нью-Йорке.