Чтение онлайн

Населения в Великом Российском Союзе насчитывалось более восьмисот миллионов, и всем людям нашлось место и занятие. Со слов отца Иоанна, образ жизни обитателей здешних мегаполисов не отличался от нашей прошлой реальности, а жители российских сёл и волостных городов занимались традиционными промыслами и разным востребованным производством. Например, жители этого села Лошаки занимались разведением коней донской породы, качали мёд и шили отличную спецодежду.

Как выяснилось, в этом мире мы тоже имели своё место. Деды Семён и Пахом считались здесь почётными гражданами и являлись членами Круга хранителей. Елена тут, как и там, училась в университете. А я тоже занимался врачеванием, имел собственную практику и жил в Москве, с единственным и неповторимым дядькой Николаем. Я не знал, что случилось с личностями и памятью наших местных матриц, вероятно, они стали частью нас, или мы – частью их.

Всё увиденное и сказанное напрочь ломало все привычные представления, и только сейчас я начал осознавать неумолимую силу роковой неизбежности.

Меня потянуло на воздух. Выйдя во двор, я глубоко вздохнул, взглянул направо и забыл выдохнуть, так как увидел странную автомашину. Я осторожно приблизился и оглядел это чудо техники, носящее имя «Паджеро». Разглядев в салоне удочки и надувной матрац, я понял, что это мой «Прожорик», только сильно изменившийся. Час от часу не легче! Его формы сохранили джиповатый вид, но стали резче и стремительнее. Вместо замка в двери я обнаружил пять небольших углублений: четыре дугой и одно ниже. Ага, кажется это для пальцев. Я приложил руку, дверь отъехала вправо, и передо мной открылся салон, сильно смахивающий на кабину шема: справа от сидения джойстик с упором для руки, слева пульт с дюжиной кнопок и индикаторов, спереди на панели управления длинный узкий экран с проектором на лобовое стекло. Кресло обняло меня и автоматически заняло оптимальное положение. Охренеть можно!

Облазив машину сверху донизу, я закрыл её, вернулся в дом и обнаружил, что отец Иоанн ушёл. Дед Семён что-то листал, расположившись в кресле. Дед Пахом растапливал печку. Елена накрывала на стол. Почувствовав волчий голод, я проглотил слюну и вытянул шею, стараясь разглядеть содержимое тарелок.

– Сейчас поснедаем, – не поднимая головы, проговорил дед Семён, – Ленка тут всё разведала и обещала попотчевать чем-то особенным.

Я втянул ноздрями воздух, насыщенный разными домашними запахами, облизнулся и украдкой подмигнул Елене, в глазах которой отразилась целая гамма чувств. Она в ответ улыбнулась, и от этого у меня закружилась голова.

– На особенное не рассчитывайте. Что нашла, то и сварганила на скорую руку, – проходя мимо, притворно проворчала Елена и выставила хлебницу, полную свежего хлеба.

Через пять минут на столе появилась окрошка со сметаной, припорошённая пахучим укропом, следом – дымящийся эмалированный чугунок с тушёными овощами и мясом. И, наконец, картину завершил запотевший кувшин с ягодным морсом. Деды ели вяло и мало, я же отдал дань кулинарному искусству хозяйки, съев большую часть угощения. Поблагодарив за обед, я выбрался из-за стола и вышел из дома.

Напоенный летними запахами воздух, вкусная еда и избыток впечатлений сделали своё дело. Едва я присел на скамейку и расслабился, как начал клевать носом. Мимо потекли бессвязные мысли, затуманившие глаза. Превозмогая сонливость, я забрался на сеновал, рухнул в душистую сухую траву и мгновенно заснул, забыв, что мои сны слишком тесно связаны с иной реальностью…

…Горячие кони вынесли мою колесницу к подножью широкой лестницы. Я кинул поводья возничему и прыжками бросился по ступенькам вверх. Там на тёмном троне сидел могучий седовласый старик с высокой митрой на голове. Окинув меня оценивающим взглядом мудрых глаз, он поднял руку и жестом предложил мне обернуться.

Я посмотрел назад и ужаснулся. Там, где только что стояла моя колесница, клокотала и плескалась расплавленная магма, из которой вырвались пузыри сернистого газа и дыма. Источающее жар бурлящее лавовое море, казалось, не имело предела, и багровые клубы мрака ограничивали его край.

Охваченный тревогой и недоумением, я повернулся к мудрецу и внимательно всмотрелся в его лицо, силясь понять, что он от меня хочет. Ничего он не хотел. Он сидел здесь от начала времён и предлагал идущим путь к спасению. За его спиной светилась и переливалась всеми цветами неизвестность. И, чтобы шагнуть в радужную перспективу, мне нужно было лишь взять один из рассыпанных у ног старца ключей.

Сзади кипел низменными желаниями и страстями физический план, а впереди открывалось пространство холодного и свободного разума. Я не мог отдать предпочтение ни тому, ни другому и, закусив губы, испытывал жуткое смятение чувств.

Однако долго ломать голову не пришлось. Расплавленная магма начала быстро подниматься, заливая ступени, а видение за спиной мудреца начало таять.

Я поспешил поднять ключ и шагнуть в мерцающую круговерть многомерья…

…Разбудила меня Елена:

– Антон, просыпайся. Нечего на закате дрыхнуть, голова разболится.

Вопреки примете, что спать на закате вредно, я чувствовал себя бодрым и вполне здоровым, словно судьба и не вила из меня верёвки. И всё-таки странные выкрутасы выписывает жизнь. Ещё утром я находился по ту сторону Грани и прощался с тиаматианами, а сейчас валяюсь на сене и слушаю милую ленкину болтовню. Подумать страшно, что между мной и оставшимися в прошлом друзьями пролегла бездна времени, но вопреки здравому смыслу меня не покидало странное чувство, что все они живы и находятся пусть и далеко, но в доступной реальности.

Прогоняя грустные мысли, я мотнул головой, кое-как расправил и пригладил пятернёй бороду и волосы и спустился с сеновала на землю. У колодца я напился прямо из ведра, зажмурившись от блаженства. Шумно выдохнув, я открыл глаза и увидел стоящую напротив Елену. Наклонив голову к плечу и страдальчески сморщившись, она с сожалением смотрела на меня.

– Ты чего?

– Видите ли, Антон Владимирович, как человек сугубо городской и непривычный ко всякого рода диковинам, я сильно пугаюсь, когда вижу разных домовых и леших, на которых вы сейчас слегка смахиваете.

Я пожал плечами, подошёл к машине, заглянул в боковое зеркало и увидел там нечто лохматое с сухими травинками в спутанной бороде и длинных волосах.

– Согласен. Вид неприглядный. Неплохо бы удалить лишнюю поросль.

– Я тоже так думаю. Кстати, и инструментарий имеется для этой уникальной операции, – она, смеясь, вытащила из кармана расчёску и ножницы и широким жестом указала на стоящий рядом табурет с лежащей на нём свёрнутой белой простынёй.

– Ладно уж, стриги. Только не увлекайся.