Чтение онлайн

Пока мы разговаривали с Санджеем, я заметил, что голос мой восстановился и за всю поездку ни разу не подводил.

Когда мы приземлились на крышу особняка, вертолет в котором летела женская половина, уже стоял на лужайке.

Только Санджей вышел из вертолета, он тут же коснулся обода наследника клана и выпустил Младшего Хранителя. Черный лев огромной тенью лениво гулял среди беседок и фигурных кустарников и никакой опасности явно не ощущал.

Вдалеке у ворот суетилась прислуга, перетаскивая наши вещи в особняк. Вечерний воздух был прохладным, свежим и пьянящим настолько, что не хотелось, отсюда с крыши, уходить.

— Завтра тренировка, — зачем-то сказал мне Сэдэо перед уходом, будто бы они у нас были не каждый день.

Мы стояли с Санджеем на крыше и ни он, ни я не спешили уходить. Вечер был волшебный и этот воздух. В такой вечер гулять бы с девушкой под луной, или собираться веселой дружной компанией. А мы нет, сейчас спустимся и запремся каждый в своей комнате. Узники обстоятельств, пленники своего происхождения.

— Младший хранитель спокоен, — сказал я Санджею.

— Да, я же говорил, мы здесь в безопасности.

— Ты может, наконец, расскажешь, что случилось? Все равно ведь узнаю.

— Некоторые вещи лучше не знать, — ответил Санджей.

— И все же? — я испытующе глядел на него.

— Позвони отцу и сам узнай, я тебе ничего не скажу.

Санджей резко развернулся и зашагал прочь.

Ага, позвони отцу, если б он еще трубку брал. Но теперь мое любопытство разгорелось еще сильнее. Что же там такое произошло, что мне лучше не знать.

Я уселся прямо на край бетонного парапета крыши, свесив ноги, и набрал Зунара. Сейчас вечер, с объявлением войны должно быть покончено, и я надеялся, что он все же, наконец, ответит.

В ухо лилась скучная повторяющаяся мелодия в четыре аккорда. И в тот миг, когда я уже решил, что Зунар не ответит, в трубке раздалось:

— Азиз, что-то случилось?

— Нет. То есть да, — сказал я, слегка растерявшись. — Можешь говорить?

— Да, сейчас могу. Что произошло?

— Хотел задать тебе тот же вопрос. Никто не рассказывает, но охрану усилили, и мы зачем-то срочно уехали в Хели-Била. Это из-за Нага? Опять покушение? Или Капи? Что произошло?

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Нет, ни то и не другое, а может и наоборот, — туманно ответил Зунар. — Мы точно не знаем, кто к этому причастен.

— К чему причастен? — Нет, ну он точно нарочно тянет время, испытывая мои нервы.

— Кто-то распускает слухи и настраивает наших людей против тебя.

— Кого? — не понял я. — Наемников? Преданных?

— Нет, граждан Сорахашер. Наш народ.

Я задумался, затем сказал:

— А слухи случайно не те, где меня надо выдать Нага, и тогда войны можно избежать?

— Откуда знаешь? — удивился Зунар.

Я пропустил вопрос мимо ушей. Хотя новость меня неприятно удивила, бред какой-то.

— И чем они так страшны, эти слухи? — спросил я.

— Тем, что у нас появилась целая подпольная группировка, желающая тебя убить. Чистые фанатики, они даже родового медальона не боятся. Им будто мозги промыли. Сейчас выясняем, не поработал ли с ними гипнотизёр.

— У Нага есть гипнотизёр?

— Этого мы точно не знаем.

Я молчал. Было довольно неприятно. Вот еще пару дней назад я был легендарным героем, спасшим источник Хал, и тут я вдруг стал корнем всех бед, и меня уже хотят убить наши же люди.

— И что? Они опасны? — подумав, спросил я.

— Мы не знаем. Но в Хели-Била вам определенно будет безопаснее. К тому же через три дня начнется война, вам лучше быть подальше от столицы.

Между нами повисла пауза, когда она слишком затянулась, я спросил:

— Как прошло сегодня с Нага?

— Все идет по плану. Но тебе не стоит об этом думать. Война не должна тебя заботить, — строго отчеканил Зунар.

— Не должна, но заботит. Я обещал Алисане отомстить за Игал.

— И как ты собираешься это сделать? — насмешливо спросил он. — Может у тебя и армия уже есть? Или в одиночку пойдешь и сразишься с ними? М?

Зунар снисходительно рассмеялся.

— Я бы мог тоже воевать, — возразил я. — И от меня тогда бы была польза.

— Какая к ракшасу польза? Ты мне нужен живой! Твоя задача готовиться к поступлению! — разозлился Зунар, а затем, смягчившись, добавил: — Займись учебой, Азиз. Через две недели встреча с директором Сафф-Сурадж, а через три вступительные экзамены, все твои мысли должны быть заняты только этим.

— Сложно не думать…

— А ты постарайся, — с нажимом сказал Зунар. — И еще, звонила Рахия Ангули, говорит, ты перечислял деньги Энни Люмб. Хотел бы узнать на какие цели?

— Мне так нужно было. Я заплатил ей за работу, — уклончиво ответил я.

— За какую работу? — рассмеялся Зунар. — Знаю только одну работу, на которую способна Энни. Мой тебе совет, женщин лучше покупать в Накта Гулаад. Это обойдется тебе дешевле, да и мороки меньше.

Я промолчал, решив его не переубеждать. Но Зунар все никак не мог угомониться, а мое молчание расценил как акт несогласия.

— Азиз, используй деньги, которые тебе дал мой брат с умом, потому что в ближайшее время других денег у тебя не будет. Без меня ты не сможешь воспользоваться средствами Игал, а судя по тому, как ты ими распоряжаешься, я не уверен, что тебе стоит давать к ним доступ.

И не позволив мне сказать и слова, Зунар отключился, а ведь я еще хотел обсудить Надима Люмб и его методы управления городом. Я набрал его еще раз, но Зунар уже не ответил.

Я остался сидеть на крыше. Не хотелось спускаться вниз, где все суетились с этим переездом. Сейчас в моей комнате наверняка Сати раскладывает вещи, носится по дому Рейджи, раздавая распоряжения слугам. А мне хотелось тишины.

Я смотрел на Чандру и Фатту, плывущих парой по небу, смотрел на звёзды. Те самые звёзды, что и в моем мире. Вот большая медведица, а вон светит ярко полярная звезда. Этот мир копия нашего мира. Неужели такое возможно, чтоб существовала целая вселенная так сильно похожая на нашу? Та же Луна-Чандра, те же звезды. Если задуматься, то в масштабах вселенной все эти различия между Землёй и Хемой незначительные и не имеют никакого значения. А возможно есть и другие миры? Если есть этот мир и мой… Хотя, теперь уже не мой, Хема — мой дом. Как-то легко и быстро я свыкся с этой мыслью, возможно даже непростительно быстро, а ведь там остались самые близкие мне люди.