Чтение онлайн

Но острые зубы ведьмы закусили нижнюю губу с кантиком лиловой помады. Медленно опустилась женщина на грязный пол возле матраса, покачнувшись при этом, но устояв на высоких своих каблуках. Посмотрела на Босягина невидящим взглядом, повернулась и вышла.

Он не мог поверить в свою удачу. Вдруг дико забилось сердце. Перехватило дыхание, золотые солнца встали перед глазами. И тогда лишь он потерял сознание.

А женщина пересекала железную дорогу. Поблизости был разъезд, несколько веток стекалось и растекалось, женщина то и дело перешагивала через рельсы. Она могла преодолеть эти чертовы рельсы одним плавным прыжком, могла!.. И не могла.

Потом она торопливо шла пустыми улицами. Она могла взмыть в воздух, лечь на него и лететь стрелой, закладывая крутые виражи. Тело просилось взлететь. Но она сжимала кулачки и ускоряла шаги, такие ничтожные, такие медлительные по сравнению с полетом. На полет она сейчас не имела права.

Женщина шла и экономила каждое движение. Перекресток она пересекла наискосок. В парке прошла прямо по газону.

Наконец она остановилась перед высоким зданием с казенными занавесками на окнах. Подняла голову, сразу нашла глазами полуоткрытое окно на четвертом этаже.

Оттолкнуться и… Нет. Нельзя.

И она обошла это здание, и вошла в неприметную дверь, и спустилась в подвал, и долго шла каким-то коридором, и выбралась на лестничную клетку, и поднялась на четвертый этаж пешком, хотя лифт здесь не выключали всю ночь. Но шум лифта мог привлечь внимание.

Она вошла в двухместную палату.

Одна постель была аккуратно убрана. На другой лежал человек лет тридцати, запрокинув голову, чуть заметно дыша. Рядом стояла капельница.

Ведьма взглянула на заотстрившееся лицо этого человека с влажной прядью темно-русых волос на лбу, на бледное любимое лицо, подошла, стала на колени и положила руки на грудь под больничной рубахой с лиловыми метками.

Всю силу, и свою, и того безымянного, брошенного ею в сарае, она вливала в обессилевшее, уставшее бороться со смертью тело, не допуская ни одной мысли, кроме мысли о спасительной силе. Ее должно было хватить! Ее было меньше, чем в прошлый раз, но должно было хватить!

Когда, открыв на секунду глаза, она убедилась, что синие тени уходят с любимого лица, мысль промелькнула, коротенькая, словно понимающая недопустимость сейчас долгих и плавных мыслей: «На сей раз успела…»

Когда он открыл глаза, она уже не в силах была пошевельнуться – отдала все… Руки отяжелели, она и рада была бы убрать их с его груди, но никак не получалось.

– Это ты? – спросил он. – Как ты сюда попала, карантин же! Ты чего на коленях? Встань!

– Мне так нравится, – ответила она, боясь, что не услышит собственного голоса, однако он звучал, хоть и совсем слабо. – Как спал? Что тебе снилось?

– Чушь снилась. Во сне я чуть не умер. Такое ощущение, будто жизнь выходит из меня через две дырки – и угадай где! Возле подмышек. А потом жизнь вернулась через эти же дырки. Я совершенно четко ощущал это.

– Дырки в подмышках? Логика сна! – ответила женщина.

Не в состоянии удержать голову, она прилегла и ощутила щекой жар больничной простыни, которой полагалось быть холодной…

– Наверно, я умру во сне, – помолчав, сказал он. – Ну и что же, ничего страшного. Это безболезненно. Если это со мной случится, ты знай, что мне не было больно. Хорошо?

Она хотела ответить, как было между ними принято, в комически-ворчливом духе, но для этого неплохо было бы хотя бы видеть глаза собеседника. А она не могла сейчас смотреть ему в глаза, и не только из-за слабости.

– Удивительно, как тебя пропустили.

– А я через подвал. Вот когда тебя прооперируют и переведут в реанимацию – тогда будет труднее.

– Да, главное – дотянуть до операции, – согласился он. – А что так рано?

– Почувствовала, что тебе плохой сон снится. Нет, правда. Обыкновенная телепатия.

– Ты очень боишься, что я умру? – спросил он.

– Не говори глупостей. Пока я люблю тебя, ты не умрешь, – ответила она.

Жарким летом 1860 года, в один из августовских дней, экипаж без фамильных гербов и знаков почтовой службы остановился у придорожного кабака, манящего пешеходов и проезжих размашисто намалеванным на вывеске обещанием утолить голод «быстро, вкусно, недорого». Это традиционное заклинание неизбежно встречалось каждому, кому довелось узнать ухабы и ямы российских дорог. Сидящий в карете путешественник таких достопримечательностей знал в избытке, но сейчас он велел кучеру сделать остановку, ведомый то ли чутьем на вкусные обеды, то ли внезапно пробудившимся аппетитом.

После того как осела пыль, поднятая копытами и колесами, из экипажа вышел молодой человек щеголеватого вида, и, случись здесь оказаться случайным зевакам, он непременно переменил бы тему их разговора с ходовых качеств кареты и пункта ее назначения на собственную персону. Внушительного роста и, как говорят в народе, косой сажени в плечах, молодой человек был облачен в костюм заграничного фасона и шляпу, должно быть, модную в иных краях – иначе объяснить ее наличие в гардеробе было никак невозможно. Путешественник чувствовал себя в модном европейском платье еще неловко, отчего движения его имели нескладный характер, однако об опрятности внешнего вида заботился и потому выбрал путь к месту предполагаемого обеда не самый короткий, но самый чистый. Преодолев его в несколько размашистых шагов, молодой человек распахнул дверь и вошел внутрь.

Вопреки ожиданиям, в доме стоял полумрак того распространенного вида, что сопутствует тайным сборищам и подозрительным лицам чаще, чем здоровой и вкусной пище. В тесном пространстве между стойкой и стенкой помещалось несколько дощатых столов, сейчас сдвинутых вместе и уставленных штофами разной величины. Сидевшие мужики были увлечены не столько питием, сколько спором, что путешественнику, пусть и вернувшемуся совсем недавно из-за границы, показалось сначала странным, а затем подозрительным.