Чтение онлайн

Я почти прошел мимо, лишь краем глаза заметил сгорбленную фигуру, сидящую под лестницей. Какое мне дело до студентки, когда подарок жене я так и не выбрал?!

Но на несколько секунд я остановился и присмотрелся к девушке, а потом уйти уже не мог.

Верещагина – шумный и очень ответственный ураган. Круглая отличница, староста потока, капитан команды КВНа и еще множество других характеристик, но главное – она очень талантливая девочка. Когда-нибудь она станет великолепным хирургом и я с гордостью смогу сказать, что был ее наставником.

– Ну, чего ревем, Верещагина?

Я присел рядом и протянул ей упаковку бумажных платков.

– Я… я…

Девушка вытерла слезы, а затем громко высморкалась в платок.

– Извините, – смутилась она.

– Да ладно, – отмахнулся я и мой взгляд упал на бумажку в ее руках.

Сам не понял, как взял небольшой прямоугольник с печатями и прочел заключение на нем.

То, что девушка беременна, я заметил давно. Как раз на этой неделе хотел с ней поговорить на счет академ. отпуска, но сейчас.

– У твоего малыша нашли болезнь Дауна?

– Что? – Верещагина захлопала ресницами, а затем опустила взгляд. – Нет, он здоров, просто никому не нужен. Ни вашему брату, ни мне, вот девочки и нашли выход. Еле достали эту справку, а я не могу взять себя в руки и пойти на аборт.

Девушка опять всхлипнула и зарыдала навзрыд.

А я вспомнил, как Митя пару раз заезжал ко мне в университет “просто так”. Я ведь просил его охотиться где-то в другом месте, а не у меня на кафедре! А он еще и шутил, что у меня настоящий цветник!

Захотелось грязно выругаться. Как всегда: младший брат бедокурит, а мне после него прибираться.

Бросить один на один с проблемами Верещагину я не мог. Вставить мозги брату на место – тоже. Этот засранец сейчас где-то в районе экватора.

– Прекращай рыдать, Аня. Ты сама-то хочешь делать аборт? Какая у тебя неделя?

– Двадцать первая.

Я сжал зубы. Культурных слов просто не было. Я медик и прекрасно знаю, чем грозит прерывание беременности на таких поздних сроках и что там уже малыш. Мой племянник или племянница.

– Матвей Сергеевич, вы не подумайте. Я люблю его, но как я одна справлюсь? Вы ведь знаете, что у меня здесь ни жилья, ни работы. Стипендию, и ту отберут стоит уйти в академ. Домой мне никак нельзя. Я не говорила, но родители у меня строгие очень. Выгонят и проклянут. Помогать никто не станет “неблагодарной дочери, которая их перед другими осрамила”.

– Значит, ребенка хочешь оставить?

– Хотеть и мочь – это разное! Вы сами это говорите на лекциях! Да и Митя уже третий месяц не выходит на связь, как узнал о беременности, так и все.

– С Митей я поговорю. А ты, Ань, ищи квартиру недалеко от универа. Я оплачу аренду. Попробую договорится в деканате и сделать тебе свободное посещение.

– Правда? Матвей Сергеевич, я и подумать не могла, что вы…

– Угомонись, Верещагина, и начинай действовать. До конца недели тебе нужно будет перебраться на новое место.

В тот день я раз двадцать пытался дозвониться до Мити. Был весь на взводе, но Катю грузить этим не стал. Да и как? Она летала по комнате, как цветочная фея, вся перемазанная гуашью, с кисточками в волосах, а по всей нашей комнате везде лежали плакаты с поздравлениями к Восьмому марта.

– Матвей, я так боюсь. Какой из меня художник? Зачем я только сказала, что ходила в художественную школу?

– Котенок, даже не думай сомневаться в себе. Эти маки прекрасны!

– Вообще-то, это розы! – воскликнула Катя и бросила в меня взгляд-молнию. – Художника обидеть может каждый!

– Ладно-ладно. Давай помогу.

Мы до часу ночи рисовали мимозы, ирисы, астры, ландыши и еще множество других цветов. Арт-терапия помогала. Я уже не хотел придушить Митю. Теперь я думал, как повести разговор, чтобы помочь ему и Верещагиной.

Лучше бы я тогда остановился и подумал, как не разрушить то, что у меня есть! Если бы тем вечером я рассказал, что произошло, то сейчас бы не мучился на диване в зале. И моя бы жена спала бы рядом со мной, а не за запертой на замок дверью.

В тишине комнаты я отчетливо услышал скрип двери и звуки шагов. Что это? Катя решила сбежать от меня посреди ночи?

Катя

Пусть лучше правда, какой бы она не была, чем неизвестность! Я из последних сил старалась не накручивать себя, не рисовать все в темном свете и вообще постараться не думать о Матвее рядом с Аней и Ваней.

Но выходило плохо, ужасно на самом деле.

Вместо того, чтобы сконцентрироваться на разговоре с Митей, подумать какие вопросы я хочу ему задать, я мучила сама себя.

Отличное воображение подпитывалась просмотренными мелодрамами и прочитанными романами. А я, конечно же, была глупой женой-клушей, которая не видела дальше собственного носа! Матвей как минимум полгода помогал Ане, судя по его задержкам. Или нет? Может он действительно задерживался на работе? А если у него кроме этой тайны еще какая-то есть?

Боже! Я хоть что-то знаю о жизни своего мужа? Когда мы стали жить параллельными жизнями? Я взлохматила волосы на голове и задумалась…

До свадьбы мы встречались три года. Оба молодые, амбициозные, вместо мечты – цель. Общая, одна на двоих: чтобы семья крепкая, дружная, чтобы жилье свое, а не съемное и машины у каждого, а еще чтобы карьера и на ногах стоять крепко.

А дети? Мы о них если и говорили, то вскользь и оба соглашались, что спешить некуда. В США и Европе женщины уже давно рожают после сорока и хорошо. Матвей не соглашался, что прям так хорошо, но до тридцати подождать можно.