Чтение онлайн

Как-то, возвращаясь из лесу, шли мы с Олегом берегом реки. Олег нёс корзиночку с ягодами и всё посматривал под ноги - не найдётся ли ещё ягодка. Вот он что-то увидел, побежал, споткнулся и упал. Ягоды рассыпались, а корзинка откатилась в грязную лужицу. Я вымыла корзинку в реке, собрала в неё ягоды и вернула Олегу.

– Придёшь домой, поставишь корзинку на солнышко, - сказала я.

Дома Олег долго бродил, растерянно ища, куда бы поставить корзинку. Потом подошёл ко мне и расплакался:

– А как я на солнышко её поставлю?

Мы, взрослые, привыкли и не замечаем, до чего же удивительна и неожиданна порой наша речь, а сыну это открывалось впервые. Я посмеялась и объяснила, как могла. Кажется, он понял, что можно посушить вещь на солнце, не пользуясь им как подставкой.

Когда Олегу не было ещё и трёх лет, он как-то спросил дедушку Федосия Осиповича:

– Почему мама не пускает меня одного в сад?

– Да ты ещё маленький. Сад далеко. Вдруг заблудишься?

– Вот я и хочу заблудиться.

– А что делать станешь, если заблудишься?

– Дом наш искать, - ответил Олег.

– Ну, тогда иди, если уж ты такой храбрый.

Торопясь, Олег ушёл, но за ним на расстоянии последовал дедушка.

В саду, в песке, играли ребятишки. Олег - к ним. Так прошёл час. Тут Олег, наверно, вспомнил, что он один, и побежал домой. Бежал, бежал, а дома всё нет. Тогда он остановился и заплакал. К нему подошла женщина:

– Почему ты плачешь? Ты чей?

– Я немножко заблудился, - глотая слёзы, ответил сын, - маму зовут Елена Николаевна, бабушку - Вера Васильевна, дедушку - Федосий Осипович, папу - Василий Федосьевич, а я сам - Олег Кошевой.

– Ну, пойдём домой. Я знаю Кошевых, - ответила женщина.

Тут дедушка вышел из своего укрытия. Олег бросился к нему.

– Ну как, заблудился?
– улыбнулся дед.

– Я сначала заблудился, а потом нашёлся, - ответил сын.
– Дедушка, я сам нашёлся! Ты видел, да?

МАТРОСКА

Олег рос послушным, сговорчивым мальчиком, но детские капризы были свойственны и ему. Иногда он пытался настаивать на своём, но никто из нас не уступал ему. Казалось бы, ребёнок маленький, ничего не понимает - как же можно ему не уступить? Лишь бы только не плакал. Но мы лозволяли Олегу только то, что считали нужным, полезным для него.

С первого же дня, как Олег стал держать ложку и вилку, я старалась приучить его правильно пользоваться ими. Учила его, как нужно сидеть, как вообще вести себя за столом.

Но более всего я старалась внушить Олегу быть правдивым и честным, сознательно относиться к правде и к неправде. Я говорила сыну:

– Ошибку я тебе всегда прощу, неправду - никогда.

С малых лет Олег был правдивым во всём. Он не обманывал нас в мелочах, не обманул никого и в большом, когда пришлось ему в страшной борьбе с врагом отдать свою жизнь за Родину...

Мне хотелось, чтоб сын мой был отзывчивым ко всему хорошему, что есть в человеке, чутким к добру и правде, чтобы он внимательно относился к своим товарищам. С самых малых лет старались мы приучить Олега ценить дружбу, быть в обращении с товарищами скромным и сердечным.

Однажды я сшила сыну к Первому мая два новых костюма: простой и матроску. Матроска Олегу очень понравилась. Вдруг он подошёл ко мне, потянул за рукав и тихо сказал:

– У меня два костюма, а у Гриши - ни одного. Мама, давай подарим Грише... матроску!

С Гришей Олег целыми днями играл в саду. У Гриши не было отца, мать болела. Жилось им трудно.

Я молча завернула матроску в бумагу, и Олег, счастливый, побежал к своему маленькому товарищу. За костюмом последовали ботинки, альбомы, карандаши и всё то, что так дорого ребятам.

Однажды Олегу пришлось видеть, как мальчишки разоряли птичьи гнёзда. Выбрав яички и побросав птенцов, они разбежались, а встревоженные птицы долго ещё кружили над гнёздами. Помню, как Олег принёс двух голых галчат и робко спросил:

– А можно, мамочка, птичек оставить? Будем их кормить, а когда вырастут, полетят папу и маму искать. Вот будут рады, когда найдут, правда?

Олег с любовью ухаживал за птенцами, а когда те выросли, отпустил их на волю.

В БИБЛИОТЕКЕ

Верными моими помощниками были книги. Слушать чтение Олег мог без конца. Игрушками он не увлекался, зато книжками - до самозабвения.

Мне часто приходилось ездить с маленьким Олегом в поезде. На вокзале он обычно брал меня за руку и подводил к книжному киоску:

– Ты посмотри, сколько тут книжек! А у нас таких нет. Купи, мамочка!

Как радовался он, как, счастливый, размахивал новой книжкой! Потом, конечно, добивался, чтоб я ему читала. Если это были стихи, он повторял за мной:

Вот свалились санки,

И я на бок - хлоп!

Кубарем качусь я

Под гору в сугроб...

и радостно хлопал в ладоши.

Стихи Олег очень любил, учил их наизусть, охотно декламировал.

Не задумываясь и не жалея, он мог отдать товарищам свои игрушки, но книжку - никому.

Помню, как-то я зашла с Олегом в районную библиотеку в Прилуках. Увидев на полках много книг, Олег спросил громко:

– Мамочка, а за сколько дней можно прочитать все эти книжки?

Когда мы возвращались домой, он под впечатлением виденного в библиотеке всю дорогу расспрашивал меня о людях, которые написали так много книжек, допытываясь, нельзя ли писать стихи самому.

– Как мне хочется увидеть живого писателя!
– сказал он взволнованно.
– Он, наверно, очень высокий. А голова и глаза у него - вот такие большие!