Чтение онлайн

— Помнишь мою мать?

— Да. Ходил на похороны. Славная была женщина, но так и не смогла завести у нас друзей.

— Почему?

— Видишь ли, она же родилась в Дельте, а уроженцев Дельты здесь считают белой костью. Именно такую судья и хотел взять в жены, хотя местные посматривали на нее косо. Сама она считала, что выходит замуж за большие деньги. Никто бы не назвал семью твоего отца бедной, однако настоящим богатством там не пахло. Чтобы ощутить себя чуточку выше окружающих, бедняжка работала не покладая рук.

— Ты тоже ее недолюбливал.

— Это правда. Миссис Этли считала меня деревенщиной.

— Понимаю.

— Ты знаешь, Рэй, я всегда уважал судью, но слез на похоронах его супруги пролилось очень мало.

— Не стоит сейчас о похоронах.

— Прости.

— Что говорилось в составленном тобой завещании?

Гарри Рекс положил некролог на стол, опустился в кресло, повернул голову к окну и медленно заговорил:

— Судья намеревался продать имение и передать вырученные средства в доверительную собственность. Я становился доверенным лицом с правом распределения финансов между наследниками. Но первая сотня тысяч предназначалась на то, чтобы выкупить особняк. Судья хотел передать дом в твою безраздельную собственность. Считал, что именно эту сумму задолжал Форрест.— Гарри Рекс кивнул в сторону качалки.

— Какой абсурд!

— Я пытался отговорить его…

— Слава Богу, что завещание сожжено.

— Воистину. Судья и сам сознавал нелепость сложившейся ситуации. Он всего лишь рассчитывал спасти Форреста от него самого.

— Такие попытки отец предпринимал в течение двадцати лет.

— Он продумал каждую мелочь. Особняк был завещан только тебе. Естественно, подобный оборот вызвал бы новые распри. Затем судья вдруг понял: жить здесь ни один из сыновей все равно не станет, и попросил меня составить завещание, по которому имение передавалось бы церкви. Я выполнил просьбу, однако судья отказался подписать окончательный вариант. Дело, видишь ли, заключалось в том, что Палмер вступил с ним в дискуссию по вопросу смертной казни. Старик пришел в ярость. Сказал, пусть лучше имение после его смерти продадут, а деньги пожертвуют какому-нибудь благотворительному обществу.

Гарри Рекс с хрустом потянулся. В свое время он перенес две серьезные операции на позвоночнике и уже не мог долго оставаться в одной позе. Сложив на груди руки, он продолжал:

— Думаю, судья призвал тебя с Форрестом потому, что хотел обсудить, как лучше поступить с имением.

— Зачем тогда было сочинять последнее завещание?

— Этого мы уже никогда не узнаем. Может, его замучили боли. Может, сказалась привычка к морфию, со стариками такое случается. Может, чувствовал приближение смерти.

Рэй глянул в зрачки генерала Натана Бедфорда Форреста, уже почти столетие сверлившего кабинет судьи суровым взглядом с портрета. Отец, без сомнений, сознательно выбрал в качестве своего смертного одра кушетку — герой Гражданской войны наверняка оказал ему моральную поддержку в последнюю минуту. Генералу на портрете было известно все: точное время и причина смерти судьи, тайна происхождения денег, имя полночного грабителя.

— А Клаудии он хотя бы раз что-нибудь отписал?

— Нет. Он не забывал обиды, сам знаешь.

— Утром Клаудиа заходила сюда.

— Зачем?

— Думаю, поживиться. Сказала, что судья обещал позаботиться о ней, интересовалась завещанием.

— Ты удовлетворил ее любопытство?

— Был счастлив сделать это.

— С ней все будет в порядке. За женщин можешь не беспокоиться. Помнишь старину Уолтера Стургиса из Кэрауэя, прижимистого строительного подрядчика?

Гарри Рекс запросто общался едва ли не с каждым из тридцати тысяч жителей округа, белых, чернокожих или мексиканцев.

— Боюсь, нет.

— Говорят, у него припрятано около полумиллиона наличными. Так вот, Клаудиа уже вышла на охоту за денежками. Подцепила Уолтера в местном клубе за ленчем. Теперь Стургис хвастается перед друзьями, что «Виагра» ему больше ни к чему.

— Крепкий, видать, парень.

— Она его сломает.

Форрест за их спинами беспокойно завозился, и оба некоторое время хранили молчание. Затем Гарри Рекс раскрыл тонкую папку, что была у него с собой, и сказал:

— Вот оценка имения. В конце прошлого года мы пригласили сюда риэлтора из Тьюпело, лучшего специалиста во всем штате.

— Сколько?

— Четыреста тысяч.

— Продано.

— По-моему, он даже перестарался. Судья, естественно, считал, что особняк вместе с участком земли стоит миллион.

— Естественно.

— На мой взгляд, реальная цена ему триста тысяч.

— Нам не получить и половины этой суммы. Каковы были критерии оценки?

— Здесь все указано. Общая площадь особняка, участка, вид из окон, цены на аналогичные имения.

— Интересно. Приведи-ка пример.

Гарри Рекс порылся в папке.

— Пожалуйста. Постройка того же года, примерно той же площади, тридцать акров земли, в окрестностях Холли-Спрингс два года назад ушла за восемьсот тысяч долларов.

— Здесь не Холли-Спрингс.

— Разумеется.

— Клэнтон — захолустный городишко, большинство домов в нем руины.

— Хочешь предъявить иск риэлтору?

— Хочу заглянуть ему в глаза. Сколько бы ты дал за особняк?

— Ни цента. Пива выпьешь?

— Нет.

Гарри Рекс скрылся в кухне, чтобы минуту спустя вернуться с высокой банкой «пабста».

— Не знаю, что судья находил в этой марке,— буркнул он.

— Его любимое пиво.

Гарри Рекс оглянулся на неподвижно лежавшего в качалке Форреста.

— Сдается, твоего брата не очень-то волнует судьба имения.

— Как и Клаудиа, он думает только о деньгах.

— Они-то его и погубят.

Значит, и Гарри Рекс того же мнения, подумал Рэй, выжидая момент, когда гигант приблизится к столу: ему необходимо было видеть глаза своего собеседника.

— В прошлом году доход судьи составил менее девяти тысяч долларов,— сказал он, глядя в налоговую декларацию.