Чтение онлайн

— …Вы предложили вступить в долю, и, если бессмысленное убийство вас не привлекает, самое разумное — повторить предложение. Всегда выгодней приобретать новых друзей, чем наживать опасных врагов.

— Спустимся вниз, — ответил лорд Эрнест, махнув армейским револьвером в сторону нашей квартиры, — и побеседуем. Не забывайте, что условия ставлю я, а мне, прежде всего, не нравится мокнуть на крыше.

Пока он говорил, дождь зачастил по-настоящему, сверкнула еще одна молния, и я увидел, что Раффлс показывает на меня.

— Там мой друг, — сказал он.

Снова ударил гром.

— Ну и что? — ответил беспримерный негодяй. — Ему это полезно. Кроме того, у меня нет желания беседовать с вами двумя.

— А я не желаю покидать друга в такую ночь, — возразил Раффлс. — Он не оправился от удара, который Вы нанесли ему в квартире. Винить вас за это глупо, но, согласитесь, честный игрок не бросит противника в подобном положении. Если он остается, то и я остаюсь.

Грохот утих, и голос Раффлса как будто заметно приблизился, но разглядеть его не позволяли темнота и проливной дождь. Потоки воды погасили свечу. Белвилл выругался, Раффлс засмеялся, и снова воцарился мрак и нескончаемый ливень. Я догадался, что Раффлс движется ко мне, а лорд Эрнест не видит цели и не может выстрелить; потом последовал новый удар и новая вспышка.

Теперь они грянули одновременно; зрелище, открывшееся в свете молнии и под аплодисменты грома, до конца дней не изгладится из моей памяти. Раффлс вскочил на парапет колодца, над которым висел я, и, когда все вокруг озарилось, перешагнул через пропасть, как переступают через садовую дорожку. Ширина была такой же, но глубина! Внезапный свет пронизал колодец до бетонного дна, которое показалось мне не больше ладони. Потом рядом, раздался смех Раффлса, и я увидел, что он обеими ногами стоит на доске, а руками крепко держится за перила с другой стороны от меня. Зато лорду Эрнесту Белвиллу не повезло: на секунду раньше погас свет, на дюйм короче получился прыжок. Что-то стукнулось о мост, задрожавший, как струна арфы, где-то у наших ног раздался полувздох-полувсхлип, а затем из глубины донесся звук, который я предпочел бы не описывать. Не только потому, что мне не хватит слов, но и потому, что я до сих пор слишком ясно его слышу. Отвратительный звук слился со страшным раскатом грома, а ослепительно яркая вспышка высветила далеко внизу фигуру нашего врага и его бледную руку, откинутую в сторону, как щупальце медузы, милосердно скрыв подвернутую голову.

— Жаль беднягу, но он сам виноват. Да простит нас всех бог! Держитесь, Кролик, потерпите еще немного, вам пока ничего не грозит.

Раффлс ушел, а я стоял и слушал рев разбушевавшейся стихии, сквозь который не проникал ни стук оконной рамы, ни звук человеческого голоса. Потом Раффлс вернулся и принес с собой мыло и воду, и вскоре наручник соскользнул с моей кисти, словно тесное кольцо с пальца. Что было дальше — не знаю, помню лишь, как дрожал до утра в непроглядной тьме квартиры, а ее постоялец ухаживал за мной, как сиделка.

Так в действительности окончился наш поединок с собратом по профессии, и здесь я впервые описываю его без сокращений. Мне нелегко сохранять беспристрастность, рассказывая о непростительных ошибках Раффлса, да и воспоминание о собственном двойном унижении не доставляет удовольствия, не говоря уже о причастности, пусть косвенной, к гибели столь схожего с нами преступника. Но правда всего дороже, и я рад, что знатная родня несчастного лорда Эрнеста в конце концов ее открыла. Хотя у них, мне кажется, подлинное лицо проповедника трезвости вызвало меньшее удивление, чем в Эксетер-Холле. Историю постарались замять — неизбежный удел всех трагических историй, происходящих в этих кругах. Просочившиеся за границу слухи относительно предприятия, приведшего беднягу к смерти, не успеют расцвести, поскольку дело касается безупречной репутации многих почтенных семейств Кенсингтона.