Чтение онлайн

— Не твоё дело.

Значит нравится. У тебя это на морде написано. Давай помогу.

— Ты поможешь? Не смеши.

Я серьёзен. Как ты можешь показать, что влюблён?

— Ну, есть определённые ритуалы. Танцы. Песни. Только не уверен…

Вот этого не надо. Ты — красавчик. И пёрышки, и все дела. Полетели. Где она? У Жругниля адского над замком витает?

— Поздно лететь. Они приближаются.

Всё. Думай о её пленительном жёлтом глазике, о блестящей чёрной заднице, о гибкой шее, о том как она пахнет. И вперёд.

— Это безумие…

Танцуй давай. И пой. Я вон за тем деревом, если что.

Пегас глубоко вздохнул и сбросил подковы с шипами. Всё-таки мозги у него есть. Ты сильный, красивый, умный и злой. Все самки — твои. Чего стоишь понурясь?

Зелёный встряхнулся, задрал крылья вверх, но не взмахнул ими, а так и оставил над собой, как два паруса. Вытянул шею и заржал.

Молодец. Больше страсти. Где она, твоя страсть?

Над нами появилась старая подружка. Она медленно кружила, и я не мог понять, есть ли на ней всадник.

Пегасище ее тоже видел. Он медленно пошёл по большому кругу высоко поднимая передние колени и подпрыгивая на каждом шагу. И вдруг заорал нечто настолько немузыкальное, что на меня посыпалась листва. Бедное дерево.

Однако что я понимаю в музыке? Почти ничего. Покачивая задранными крыльями, подпрыгивая и высоко поднимая коленки, зелёный наматывал круг за кругом. И орал не переставая. А высоко над ним, так же медленно, кружилась чёрная дамочка.

Она не нападала и не улетала. Это успех! Будет двойня. Мальчик и девочка. Я уверен. Но зелёный пегас меня не слышал. Он реально вкладывал всю душу в это действо.

Вот в чём заключается техника обольщения летающих одноглазых бандиток. Их надо гипнотизировать. Сверху донёсся жалобный крик. Ты тоже можешь слышать мои мысли? Ответа не было.

На всякий случай, одноглазая, прости. Выбора большого нет в бою. Сделал, что смог. А жених тебе завидный достался. Драться не умеет, так это не его специальность. Он умник. Понимаешь? Потому так красиво и поёт.

Неожиданно черная рухнула прямо в центр круга, который выписывал зелёный. Жругниль был на ней. Он колотил пегасиху кулачками по спине и что-то пищал. Зверюга обернулась, взяла некрика за бок пастью и швырнула ко мне, прямо под дерево из-за которого я вёл наблюдения.

А затем задрала крылья вверх, так же как зелёный кавалер, и начала неуверенно повторять его шаги и подскоки. Милашка. Просто котик.

Жругниль же поднялся на ножки. Был он уже тринадцатого уровня. Три уровня за день. Он что, с чёрного шара не слазит? Я вышел из-за дерева с самой дружелюбной мордой.

— Приветик. Есть минутка поболтать?

Однако Жругниль зашипел и выставил в мою сторону какую-то палочку. Жезл магический, наверное. Вот нехорошо сразу стало. Отчаянно нехорошо. И доверяя интуиции, я быстро пробормотал:

— Чтобы ты проснулся.

Жругниля сдуло, как облачко пара. Успел. Понятно, что он мертвец, а я живой. Но почему не поболтать-познакомиться? Живые ему настолько отвратительны? Или он просто сикун, привык своей палочкой тыкать во всё, что шевелится. Не исключено.

Сам ты сикун не дипломатичный, выкинул Жругниля из сна, перепугавшись кривой зелёной палочки. А мёртвые разве умеют спать?

В этот момент надсадная песня пегаса закончилась. Ударили о воздух две пары крыльев, и парочка упорхнула ввысь. Они направились куда-то, даже не сделав надо мной прощального виража. Неблагодарные.

И что теперь делать на этой, неизвестно где расположенной, поляне? Я сел под дерево, прислонился спиной и затылком к шершавой коре. Странное состояние — сон, в котором ничего не происходит и тебе совершенно нечего делать.

Тёплый тихий ветерок. Травка, кустики. Тут так спокойно и безопасно. Поспать, что ли? Так я и так вроде сплю. Ну и что? Разве лорд не может поспать во сне? Легко. И я уснул.

Из кустов на другой стороне поляны вышел ребёнок, пятилетняя девочка. Рыжие волосики, изумрудные глазки. Где-то я её уже видел. Определённо, мы знакомы, потому что без всякого смущения подошла и заговорила:

— Молодец, что сам на меня вышел.

Да не выходил я ни на никого. Откуда я тебя знаю?

— А родители твои где?

— Во тьме тысячелетий мои родители, глупый хиз. Сам послойно блоки снимаешь, а что к чему так и не понял.

Блоки послойно — какой-то сильно умный бред.

— Так расскажи что к чему. Чтобы я понял.

— Не знаю, стоит ли?

— Конечно стоит. И кто такой хиз?

— Просто хиз. Катехизатор. Моя еда.

— Я твоя еда?

— В каком-то смысле. Вы все моя еда. И моя среда.

Эта крошка какое-то древнее магическое чудовище по типу нашего ёжика, только она не сводит с ума путников, а пожирает их. Я попал. И как с ней сражаться?

— Какой же ты придурок. Ответь на простой вопрос и я тебя отпущу обратно.

— Отпустишь не зависимо от ответа?

— Да.

— Подожди. Где я тебя видел?

— Неправильный вопрос. Правильный: «Когда я тебя видел?»

— Хорошо. Когда я тебя видел?

— После смерти от внутреннего кровотечения. Я тебя воскресила. Хоть это и против правил.

Похоже детка увлечённо врёт. Я себя после смерти не помню ни разу. Хотя кто такое запоминает? Однако она миленькая как все котики мира. Даже когда врёт.

— Спасибо, придурок. Приготовься. Вопрос важный, как подброшенная монетка. Очень важный.

— Всегда готов…

— Считать или любить?

— Что «считать или любить»?

— Это вопрос, идиот! Считать или любить?

Любить конечно. Всё посчитать невозможно, а всё полюбить — возможно.

— Принято.

Заявила крошка и я проснулся под кустом на краю просеки. Бледный салатовый свет переливался вокруг нашей стоянки. Небо светлело. Утро. Невдалеке, у костерка, сидел часовой. Не спал. Очень хорошо.