Чтение онлайн

Тогда я побрёл вдоль улицы, решив, что куда-нибудь да выйду. На худой конец наткнусь на патруль, ведь все крупные дороги контролируются бойцами частной армии.

По одну сторону тянулся длинный забор из бетонных плит, за которым притаились цеха, по другую — тоже цеха, а впереди за колючим переплетением голых ветвей прятались жилые дома. Здания здесь имели сильные повреждения, но не время и песок изъели фасады, а бомбёжки и артобстрелы. Отличить труда не составляло.

Да и вообще строения не походили на руины возле Франкфурта, скорее они напоминали Волынь. Мне даже вспомнилось весеннее наступление под Бельском. Промзона, воронки, изрывшие землю, грязь — всё, как и тогда.

И вот я шлёпал по грязи и таращился то по сторонам, то на карту, пытаясь понять, где нахожусь. Капюшон я стянул, а кислородную маску поднял, и теперь моё лицо обдувал холодный ветер.

Впереди на дороге стояла колонна бронемашин — обычные БМ-85, на которых не так давно мне вдоволь довелось покататься. Именно такая однажды чуть не стала для меня гробом. Чудом выбрался. Но здесь увидеть их было странно. Они не должны тут находиться, это было не правильно и не нормально, и рушило всю картину.

Подойдя ближе, увидел, что некоторые машины черны от копоти. Пахло гарью и кровью, а рядом валялись убитые солдаты в форме регулярной армии. Они замерли в нелепых позах с разодранной одеждой и телами — словно груды старого грязного тряпья кто-то побросал на дороге.

Почему это место кажется таким знакомым? Где я? Почему здесь лежат трупы? Мысли не давали покоя, но туман в голове не позволял трезво рассуждать, он застилал разум, делая происходящее похожим на сон.

В ограде зияла дыра: одна из бетонных плит завалилась. Опять ощущение дежавю. Я словно был здесь когда-то. Но когда? И куда идти дальше? Меня потянуло в брешь в заборе, и я оказался на огромной заводской территории.

Перед распахнутыми воротами ближайшего цеха зияла крупная воронка, рядом лежал солдат со вспоротым животом, вокруг жирело месиво из крови и кишок. Я не видел его лица, да и не очень-то хотелось.

Повинуясь внутреннему голосу, я брёл по цехам. Тут всё было разрушено, в потолке зияли дыры, на полу лежали груды бетона, станки замерли в сумрачной пустоте огромных помещений.

Однако это уже было. В памяти оживали воспоминания. Не первый раз я тут оказался. Впереди маячила брешь в стене, из которой струился тусклый дневной свет. Там, снаружи — серая пустошь. Там меня ждал старец с фиолетовыми глазами. Всё это уже было — я точно знал.

Но почему я опять тут? Что за порочный круг привёл меня обратно? Зачем? Свет лился сквозь брешь в стене, и я не знал, что найду там на этот раз, но войти был просто обязан. Такова судьба и таков путь. Возможно, там конец — конец тому тоннелю, по которому я неустанно брёл к свету, пустота, небытие. Удивительно, но страха не было. Тревога отступила, и я просто вошёл туда.

Вошёл и не поверил глазам. Передо мной оказались до боли знакомы сад с дорожками и крыльцо особняка — моего особняка, который я покинул неделю назад.

Дом был пуст. Я медленно брёл по коридору, прислушиваясь к каждому шороху. Наверху играл рояль, изредка хлопали двери. На кухне гремела посуда, но когда я зашёл туда, там никого не оказалось, как и на втором этаже. Рояль стоял с закрытой крышкой, а музыка доносилась из другого места, и я не мог понять, откуда именно: то как будто, из соседней комнаты, то сверху, чуть ли не с потолка, а может, она звучала в моей голове.

Залитая солнцем гостиная навевала покой. Я сел на диван и погрузился в царящую тут атмосферу безмятежности. Одет я теперь был почему-то не в защитный комбинезон, а в брюки и рубашку, но меня это даже не удивляло. Беспокойство отступило, здесь было так хорошо, что хотелось остаться навсегда.

Я не видел, что находится за окнами. Сквозь окна в гостиницу врывались потоки чистого ослепительного света. Казалось, снаружи есть только он, но я-то знал, что это не так. Там — обрюзгший коричневый мир, где нет ни тепла, ни покоя — лишь грязь, война и боль. Там трупы — трупы домов, людей, машин. И прах, которым всё это неизбежно станет. Возвращаться туда желания не было.

Однако подсознательно я понимал, что не могу находиться здесь вечно и должен куда-то идти. Меня тянуло в южное крыло, внутренний голос убеждал, будто там нечто очень важное. И я пошёл.

И вот передо мной оказалась высокая двустворчатая дверь покоев Анны Васильевны. То, что я искал, находилось там.

Кабинет тоже заливало солнечным светом, тут пахло благовониями, а на столике возле кресла стояла чашка с ещё не остывшим чаем. Взгляд мой упал на книжный шкаф. Он хранил много знаний и тайн в старых толстых книгах, коими были забиты все полки. Он хранил и мою тайну.

Я стал перебирать корешки переплётов, но всё было не то. Сам не знал, что ищу, однако понимал: когда найду, сразу пойму, что это — оно.

Просмотрев нижние полки и не обнаружив ничего интересного, я подставил ступеньки и принялся рыскать по верхам. Но и тут не нашлось того, что мне нужно. Книги эти хранили массу знаний, но для меня они не представляла никакой ценности. Однако здесь было что-то ещё. Я чувствовал это и потому не прекращал поиски.

Только когда все корешки были просмотрены, я понял, что должен сделать. Сунул руку за деревянную изразцовую панель на верху шкафа. Почти сразу нащупал книгу — старый толстый том в кожаном переплёте. Вон оно! То, что надо. В моих руках были ответы на все вопросы.

Подойдя к столу, я положил перед собой книгу, бережно открыл её, и… ничего не понял.

Каждая страница пестрела записями, сделанными от руки, но я ничего не мог разобрать: слишком мутно прорисовывались строчки, они расплывались перед глазами, будто моё зрение резко испортилось. Я не мог прочитать ни одного слова, ни одной буквы.

Досада охватила меня. Я захлопнул книгу и плюхнулся в кресло. Поиски не дали результата, усилия оказались напрасны. Чутьё меня обмануло. Тогда зачем я здесь? Зачем притащился сюда, если тут ничего нет? Всё, что я видел вокруг, было полной бессмыслицей, бредом помутневшего рассудка, всё это — ненастоящее. Разум сыграл со мной злую шутку. Я сидел, не зная, что делать. Похоже, это конец. Идти больше некуда, остаётся лишь сидеть и ждать неизвестности.