Чтение онлайн

Наверное, потому, что я не люблю его, решила она. Если бы я его любила, тогда все было бы иначе.

Потом ей в голову пришла мысль: может быть, Кэроль любит его. Может быть, она захочет остаться с Хромушей в Фабах, а Гредель сможет занять ее место в академии и отправиться на Землю.

Может быть, тогда все они были бы счастливы.

Когда Хромуша на следующий день уехал, Кэроль принялась извиняться.

— Я была отвратительна вчера, — сказала она. — Я даже не знаю, что ты теперь обо мне думаешь.

— Все нормально, — ответила Гредель. Она собирала одежду Кэроль и складывала ее стопкой. Прибираюсь после оргии, подумалось ей.

— Я иногда бываю такой шлюхой, — говорила Кэроль. — Ты, наверное, теперь думаешь, что я пытаюсь увести у тебя Хромушу.

— Я этого не думаю.

Кэроль обошла Гредель сзади и положила руки ей на плечи. Склонив голову на плечо Гредель, она спрашивала лепечущим голосом раскаивающейся девочки:

— Ты простила меня?

— Да, — ответила Гредель, — Конечно.

Внезапно Кэроль преисполнилась желания что-нибудь сделать для Гредель. Она запрыгала по комнате, танцуя вокруг подруги, собирающей с ковра ее одежду.

— Я сделаю это для тебя! — объявила она, — Возьму тебя туда, куда ты захочешь! Чего тебе сегодня хочется? Пройтись по магазинам?

Гредель задумалась над неожиданным предложением. Новые вещи ей сейчас не были нужны — ее уже начала тяготить гора появившихся в последнее время шмоток, — но, с другой стороны, Кэроль так радовалась, делая для нее эти покупки. И тут ей в голову пришла другая идея.

— Пойдем к Годфри, — ответила она.

У Кэроль заблестели глаза:

— Отлично!

Был чудесный день — начиналось лето, теплый ветерок, наполненный ароматами распускающихся цветов, веял сквозь поднятые жалюзи отдельной залы у Годфри, лаская кожу Гредель. Они с Кэроль начали с парилки, потом сходили к косметологу, сделали кожные маски, затем последовал массаж всего тела, начиная с головы и заканчивая кончиками пальцев ног. А потом, пока они лежали на кушетках, болтая и хихикая, попивая фруктовый сок, их ласкал тот же летний ветерок, а улыбающиеся девушки делали им маникюр и педикюр.

Каждая пядь кожи Гредель, казалось, дышала летом и радостью жизни. Вернувшись в Вольты, Кэроль одела Гредель в один из своих костюмов, его дорогая ткань так и переливалась вокруг молодого, упругого тела. Когда Хромуша приехал за ними, Кэроль вложила руку Гредель в руку Хромуши и проводила их обоих до дверей.

— Приятной ночи вам, — сказала она.

— Ты не поедешь с нами? — спросил Хромуша.

Кэроль покачала головой и рассмеялась. Ее зеленые глаза на мгновение встретились с глазами Гредель — и Гредель увидела во взгляде подруги радость и общую тайну, которую Хромуше никогда не будет дано постигнуть.

Хромуша несколько секунд глядел на закрывшуюся дверь.

— С Кэроль все в порядке? — спросил он.

— Да, — ответила Гредель. — А теперь давай пойдем поищем, где бы потанцевать.

Пока они шли к лифту, ей казалось, что она летит, а не идет по полу. Она была непривычно счастлива — так счастлива, как еще никогда не была.

И все это просто благодаря тому, что не стало Антония.

Первая трещина прошла по этому новому счастью через два дня, когда она добралась в Вольты с сильным опозданием — на железнодорожной ветке в Фабы случилась какая-то авария. Войдя, Гредель увидела Кэроль, которая хрипела, лежа на постели. Кэроль была одета для выхода, но похоже, она заскучала, поджидая Гредель, — по крайней мере, на полу валялась пустая бутылка вина, а в правой руке был зажат шприц.

Гредель окликнула Кэроль, потом потрясла ее. Никакой реакции. Кэроль была бледная, даже голубоватая, и похолодевшая.

Раздался еще один хриплый стон, от которого сердце у Гредель ушло в пятки. Она подняла шприц и посмотрела, чем он был заправлен, — оказалось, что аналогом эндорфина, фенилдорфином-зет.

Кэроль опять захрипела, и тут ее дыхание оборвалась. Гредель застыла от ужаса.

Ей никогда не приходилось самой сталкиваться со случаями передозировки, но разговоров на эту тему она слышала предостаточно. Например, народная мудрость советовала положить льда в штаны пострадавшему. Лед на гениталиях кого угодно приведет в себя. Но может быть, это касается только мужчин?

Гредель развернула Кэроль и стала хлестать ее по лицу.

Ей самой чуть не сделалось дурно от получающихся звуков, зато Кэроль вздрогнула, ее глаза приоткрылись и она с шумом втянула ртом воздух.

Гредель опять хлестнула ее по щекам. Кэроль закашлялась на вдохе и наконец открыла глаза. Смотреть в них было страшно, такие они были зеленые, со зрачками, сжавшимися в точку.

— Что такое, — проговорила Кэроль, — что ты делаешь?

— Тебе надо встать, — Гредель соскочила с постели и схватила Кэроль за руки. — Тебе надо встать и идти со мной, понимаешь?

Кэроль лениво рассмеялась:

— Что за… Что…

— Вставай!

Гредель попыталась силой приподнять Кэроль. Та с трудом поднялась на ноги, и Гредель, взвалив подругу на плечи, потащила ее по комнате. Кэроль опять рассмеялась.

— Музыка! — фыркнула она. — Если мы хотим потанцевать, надо включить музыку!

Она согнулась пополам от смеха, но Гредель снова распрямила ее и стала водить по комнате. Они вышли в гостиную и несколько раз обошли вокруг софы.

— Ты такая забавная, Землянка, — выговорила Кэроль сквозь смех. — Забавная, забавная… — Она никак не могла прекратить смеяться. У Гредель уже онемело плечо под тяжестью тела Кэроль.

— Помоги мне, Кэроль, — велела она.

— Забавная-забавная. Забавная Землянка.

Когда силы у нее кончились, Гредель бросила Кэроль на софу и побежала на кухню, чтобы сварить кофе. Вернувшись в гостиную, она обнаружила, что Кэроль опять уснула. Она похлопала Кэроль по щекам, и та открыла глаза.

— Да, Сергей, — проговорила она. — Давай. Делай что хочешь.

— Тебе надо встать, Кэроль.

— Почему ты не хочешь поговорить со мной? — спросила Кэроль. В ее глазах стояли слезы. Гредель снова поставила ее на ноги и начала ходить с ней по комнате.