Практикантка

Ego plus quam feci, facere non possum

Больше, чем сделал, сделать не могу.

Из Цицерона.

Рассветный сумрак еще таился под стенами домов, но портальная площадь Сивилии уже полнилась гулом голосов, шумом колес и стуком копыт. Маркус обвел взглядом толпу за портальным кругом — похоже, он начал отвыкать от столичной суеты.

Пока добрался до стоянки извозчиков почувствовал себя невиданным зверем. В дорогой одежде, с уверенной поступью патриция и… с короткими волосами. Сегодня он впервые вышел с непокрытой головой, и ощущение оказалось не из приятных: столько взглядов. Недоумевающих, насмешливых, неприязненных… Кажется, кто-то даже узнал его — за спиной вполне разборчиво послышалось: «Наследник ван Саторов!»

Наконец тонкие стены кареты скрыли от любопытных глаз, и Маркус сбросил маску невозмутимости. Шайсе! Планируя визит к деду, он полагал, что тот не откажет в просьбе дать денег на поместье — оно ведь принадлежало его сыну! — однако теперь затея казалась гиблой.

Маркус взъерошил волосы на затылке. В последнюю встречу дед велел без косы не появляться в столице. Как бы вовсе не отказал в разговоре.

Проклятье! Если бы не скорая посевная!

Подшипники Вэлэри, если и принесут доход, то не так быстро, как хотелось бы. И так много, как нужно… На них в ближайшее время не стоит рассчитывать.

И все же первым делом Маркус отправился не к деду, а к поверенному.

Не смотря на ранний час дон Студий был уже в кабинете — корпел над бумагами. При виде посетителя он искренне улыбнулся:

— Лэр Маркус, как хорошо, что вы здесь! Светлого утра!

— И вам светлого! — Стараясь не выказать нетерпения, Маркус кивнул и неспешно устроился в предложенном кресле. — Похоже, у вас хорошие вести.

Распорядившись принести чаю с закусками, дон Студий сел напротив и вновь улыбнулся. Так странно было видеть на его вечно серьезном лице столь неприкрытые эмоции, что Маркус не удержался от вопроса:

— Вы всегда успеху клиентов радуетесь или… вас радует возможность хотя бы таким образом отплатить убийцам моего отца? Простите, если прозвучало грубо…

Дон Студий улыбаться перестал. Тяжело вздохнул:

— Значит, это месть? Не думаю, что дэр Луций одобрил бы, но… понять вас можно… Что ж, — он встряхнулся, — тогда к делу. Заявку я подал не только на металлические подшипники, но и на каменные, так что охват будет больше. Теперь несколько дней потребуется на экспертизу. Впрочем, зная ваши обстоятельства, я уже начал готовить почву: составил список из тех, кто мог бы заняться изготовлением, и встретился с двумя самыми перспективными. Это ван Лисеты и ван Герхиды… Вы наверняка не знаете их. Рода хоть и старинные, но из второго круга и сейчас переживают не лучшие времена. Готовы ухватиться за любую возможность. Нужные сертификаты у них есть, мастерские тоже, нет только заказов.

— То есть они согласны?

— На что? У вас пока ни патента, ни условий… Но идея с аналогом артефактов скольжения их заинтересовала. Ждут. И я бы даже сказал, надеются.

— Хорошо. — Маркус облегченно откинулся на спинку кресла. — Тогда в первые два года я позволю выкупить эксклюзивные права, скажем, за две тысячи золотых в год. Запишите в условиях.

— Но две тысячи мало! С отчислений вы получите гораздо больше.

— У меня другая цель, — перебил Маркус.

— И все же подумайте! Ладно в первый год, пока распробуют, но во второй-то…

Маркус ответил красноречивым взглядом и поверенный сдался:

— Что ж, ваше право… Вы уже нашли представителя?

— Да, договорился с Амори ван Тероном.

Разговор тогда вышел не легким. Дэр Амори далеко не сразу согласился вписать свое имя в качестве получателя отчислений, всё пытался убедить Маркуса довериться деду, а потом и вовсе заявил, якобы женитьба решит любые проблемы с деньгами. Пришлось сказать, кого дед прочит в жены. И лишь тогда, услышав имя правнучки Дариуса ван Тусена, дэр Амори замолчал и уже без единого слова возражений подписал соглашение.

Вскоре принесли свежезаваренный чай, и Маркус с доном Студием ненадолго прервались. После еще час потратили на обсуждение условий патента, а когда прощались, поверенный с тревогой сказал:

— Лэр Маркус, я уверен, что на эту тропу вы ступаете с открытыми глазами, но… Все ли опасности вы видите? Что если путь, начатый из-за желания отомстить, приведет вас вовсе не туда, куда вы хотели? Может остановитесь сейчас? Пока не сделали первый шаг…

На мгновенье Маркус задумался, но потом упрямо тряхнул головой.

— Все мои безопасные пути ведут не туда, так что… я пойду по этому.

Когда он вышел от поверенного, столица уже окончательно проснулась. Делясь радостным предвкушением нового дня, щебетали птицы, в воздухе растекались запахи хлеба и оттаявшей земли, ослепительный свет заливал улицы, множился, отражаясь от молочно-белых стен.

Маркус сощурился, взглянув на светило. «Да воссияет над вами Солнце!» — так, кажется, говорила Вэлэри.

Лера стояла замыкающей в короткой шеренге «воздушников»-перваков, собравшихся на полигоне для отработки заклинания. Студенты, все как один, дружно поворачивали головы вслед за вышагивающей вдоль строя дией Мирнон и ловили каждое ее слово.

— Повторю, — говорила она. — Те лентяи и неудачники, кто не справится с практикой, покинут академию навсегда, и второго шанса у них не будет. В этот месяц решится ваша дальнейшая судьба, и станет ясно, кто способен стать магом, а кто… зря мечтал. — Взгляд дии Мирнон остановился на Лере, а затем метнулся в начало шеренги. — Начнем с вас, лэр Ортвин. Следуйте за мной.

Они отошли метров на двадцать, и студенты расслабились, начали болтать. Стоящая рядом Ленора с насмешкой посмотрела на Леру: