Чтение онлайн

Рано утром 1 ноября, когда прапорщик еще нежился в постели, к нему осторожно постучали. Дверь приоткрылась, и появилась голова Вани.

— Просыпайтесь, Александр Петрович, — торопливо заговорил он, — к вам казак пришел.

— Зови его сюда!

В дверь протиснулся рослый казак.

— Здравствуй, голубчик, — ответил на приветствие прапорщик. — Что там у тебя ко мне?

Посыльный подал запечатанный конверт.

Дав казаку пятак, прапорщик с волнением вскрыл пакет.

В нем оказалась короткая записка:

Щеголев был поражен. Его вызывает лично генерал! Зачем? Да еще так спешно. Приказ написан только сегодня, полчаса назад. Что же случилось?

И он стал торопливо одеваться.

Когда прапорщик вошел в столовую, там уже сидели Марья Антоновна и Корнила Иванович.

— Что это к тебе ни свет ни заря солдаты являются? — спросила Марья Антоновна.

— Вызывают к генералу, а зачем — не знаю.

— Вот как, скажи на милость! К самому генералу? Зачем это ты им понадобился?.. Неужто без тебя обойтись не могут?

— А я очень рад. И так столько времени без дела сижу. Надо же, наконец, начинать службу.

Он еще торопливо пил чай, когда в коридоре послышался вдруг топот ног и, распахнув дверь, в столовую вбежала взволнованная, раскрасневшаяся Агафья.

— Ой мои родные!.. Ой матушка ты наша!.. — едва переводя дыхание, закричала она. — Чего делается-то!..

— Да что такое? — всполошилась Марья Антоновна. — Пожар где?!

— Война! Турок войной на нас идет!..

Марья Антоновна затрясла чепцом:

— Свят, свят! С нами крестная сила! Чего мелешь-то?

— Святой крест, родные! — широко перекрестилась Агафья. — Сегодня в соборе фест читать будут.

— Какой там фест! — строго сказала хозяйка. — Акафист, должно быть. Вечно ты, мать моя, перепутаешь.

— Нет, матушка барыня, не акафист, а фест царский читать будут.

— Может, манифест? — догадался Щеголев.

— Вот-вот! — закивала головой Агафья. — Я же и говорю...

Но прапорщик уже не слушал.

Царский манифест!.. Так вот почему его так срочно вызывают в штаб.

— Вот я все в штабе узнаю, — сказал он, поднимаясь из-за стола, — тотчас вам расскажу.

— Узнай, батюшка, узнай, — говорила Марья Антоновна. — Успокой нас. Может, дай бог, и врет Агафья...

Несмотря на относительно ранний час, в штабе было много офицеров. Все уже знали новость и шумно обсуждали ее, высказывая всевозможные предположения.

Увидев адъютанта, Щеголев узнал, что генерал приказал вызвать его для участия в военном совете.

— Да может ли прапорщик участвовать в военном совете? — удивился молодой офицер. — Здесь, видимо, какая-то ошибка.

— Нет, это не ошибка, — уверял адъютант. — У нас ведь мало артиллерийских офицеров. Посмотрите, вы здесь не один в таком чине.

Спустя несколько минут, всех пригласили в кабинет. Среди военных было несколько важных гражданских чиновников из градоначальства. Вошел генерал Федоров.

— Господа! Сегодня ночью прибыл фельдъегерь от государя императора. Его величество прислал нам свой манифест. С сего дня Россия вступает в войну с Турцией. Призываю вас, господа офицеры, с честью исполнить свой долг перед отечеством, если понадобится — не щадя жизни.

Окинув взглядом собравшихся, он откашлялся:

— Не следует забывать, что турки не одни. Не заручись помощью Англии и Франции, они никогда не посмели бы напасть на нас... Недалеко от Константинополя стоит англо-французский флот, который в любой момент может напасть на наши берега и прежде всего на Севастополь и Одессу!.. Наш долг немедленно привести в полную боевую готовность все средства, могущие служить для обороны города. Полковники Рафтопуло и Гангардт сейчас изложат наши соображения.

Первым докладывал Рафтопуло. Он сказал, что десант, высаженный в Одессе, представлял бы грозную опасность не только для города, — он угрожал бы даже Дунайской армии, поскольку мог выйти на ее тыловые сообщения. Но силы для обороны города были совершенно ничтожны.

— В порту находится только 18-ти пушечный корвет «Калипсо», — сообщал полковник. — Пароходы «Днестр» и «Андия» не вооружены, к тому же они окончили кампанию и в море выйти пока не могут. На приморских батареях имеется всего двадцать пушек — шестнадцать на Карантинном молу и четыре на Военном. Все пушки двадцатичетырехфунтового калибра, в то время как на неприятельских кораблях имеются 68-ми и даже 96-ти фунтовые.

Не веря своим ушам, прапорщик узнал, что весь гарнизон огромного города состоит из 4-х резервных и одного запасного батальонов Подольского и Житомирского полков, в которых числилось 62 офицера и 1847 нижних чинов... Еще были: батальон карантинной стражи — 15 офицеров и 537 нижних чинов, две сотни Дунайского казачьего полка и, наконец, Одесская полубригада пограничной стражи. Всего насчитывалось 90 офицеров и 2808 рядовых.

— В довершение беды у нас совсем мало артиллерийских офицеров, — закончил Рафтопуло и молча сел.

Присутствующие растерянно смотрели друг на друга. Конечно, в зале не было никого, кто в той или иной степени не знал бы о слабости гарнизона Одессы, но знал это неофициально. Теперь же об этом заявили открыто, во всеуслышанье.

Генерал первый нарушил тягостное молчание. Стукнув палкой об пол, он тяжело поднялся.

— Силы наши недостаточны — это ясно, и я уже послал рапорт с просьбой о подкреплении. Но это не значит, что мы будем сидеть сложа руки!.. Если понадобится — сами встретим неприятеля. Работы каждому будет достаточно. Все поедят солдатской каши!.. — Он достал платок и вытер им лицо. — О дальнейшем доложит полковник Гангардт.