Чтение онлайн

Только зачем лампочка, когда есть капитан Сергеев? А у капитана - язык без костей (надёжное оружие холодной войны) да ещё счастливая способность говорить что попало, а думать о своём? И вот уже польский индюк заткнулся. И не хочет, а слушает о бедствиях своей земли, пока капитанский голос убаюкивает двоих солдат, одного полковника и кучку чехов-антропологов:

– ...вот с тех пор Польша и присоединена мутантскими ордами к Великой Чернобыльщине...

Правда, наступает и такой момент, когда весь десантный отсек БТРа - даже полковник Снегов - клюёт носами под унылый вой дизельного двигателя, а из слушателей Сергеева остаётся бодрствовать один Щепаньски. Ясное дело, злость сну помеха.

В этот миг безответного одиночества рассказчика пан Кшиштоф бросает ему в лицо взгляд, полный самой кипучей ненависти, приправленный ядовитым шёпотом на мёртвом шипящем языке. Шлёт проклятие, надо полагать.

Капитан Сергеев невольно холодеет и сбивается с мысли, но - спешит себя успокоить. Сказанное по-польски - наверняка сказано не для русского капитана. Вот и нечего вслушиваться. Тем более, когда Чуров и Егоров напряжённо ждут продолжения рассказа. Аж глаза закрыли, чтобы не пропустить ни словечка.

– Так вот, Егоров...
– продолжает капитан Сергеев, доверительно нагнувшись к тому из солдат, который - вот незадача - стал похрапывать.

Перегородивший капитанское горло комок удаётся безболезненно протолкнуть. Голос вновь - к отчаянию профессора Щепаньски - журчит бодро и уверенно.

Правда, внутри бодрой уверенности недостаёт. В душе поселилась тревога. Хочется обратиться к полковнику Снегову и умолять о праве выйти наружу, вылезти на броню и в упорных боях с вепрями-мутантами забыть висящую в отсеке ненависть с ядовитым запахом солярки.

Жаль, несолидно капитану Сергееву проситься на броню. Но будь его воля - отдал бы великую честь посидеть в начальственной машине тому, кто от подобных почестей прётся. Вот хоть капитану Багрову с третьего БТРа. Багров-то - тонко сечёт, кому и какое место полковником доверено, а потому завидует. Пусть снеговский БТР ничем не лучших других, да ещё солярой провонял насквозь, а всё же он - для избранных.

Жаль, некоторых избранных полковнику Снегову навязали в попутчики. То-то старый лис приготовил для них самый убитый из БТРов, какой только нашёлся в гаражах замка Брянск. И самый старый: 2054 года выпуска.

Но неудобная машина - это что! Вот капитан Сергеев, соловьём воспевающий трагедию Польши - это уже посерьёзнее. Слыхал про Соловья-разбойника, вельможный пан? Это ж из фольклора. Правда, из русского, а вы всё больше по мутантам...

Спи, Польша, спи. Спи, глазок, спи другой. Спи третий засекреченный.

4. Горан и Зоран Бегичи, этнокартографы

В сумерках БТР под братьями казался размытым чёрным пятном, а мир вокруг - тёмно-серым фоном. Но вот зажглись электричкеские фары, озарили грунтовую дорогу впереди. Полдня назад на ней попадались хоть остатки асфальта.

– Спускайтесь, уважаемые, - пригласил капитан Багров, - ночи здесь опасные, да к тому же холодные. А в БТРе у нас тепло и гостеприимно.

Близнецы переглянулись и отрицательно покачали головой.

– Нам надо быть ещё здесь!
– сказал Зоран.

– Хотим видеть здесь природу, - добавил Горан и обезоруживающе улыбнулся.

– Природу?
– не сдержал усмешки и капитан.
– Так ведь ночь! Фарами только дорога и освещена.

– Это ничего!
– ещё шире расплылся в улыбке Горан.

– Будем рельеф смотреть, - объяснил Зоран, - куда дорога где поднимается. Холмы разные где есть тут.

– А это вам зачем?
– удивился Багров.

– Будем потом карты рисовать, пожалуйста. Когда начнём исследование делать!
– и Горан жестами показал, как он будет писать ручкой, когда начнёт "делать" исследование.

– Ну, как хотите, - пожал плечами капитан, - карты, так карты. Но коли замёрзните, не стесняйтесь. Мы внизу вас ждём. С горячим чаем.

– О! Чаю?
– усиленно заулыбался и Зоран.

Капитан Багров намёк понял.

– Мамедов! Две кружки чаю господам учёным!
– распорядился он.

Нехотя появился боец, вооружённый оловянными кружками. Потом господ учёных оставили в покое на броне. Лишь два безмолвных солдатских силуэта напоминали: слишком расслабляться не следует.

– Странно, - шепнул Горан, вслушиваясь в шум дизельного мотора, - едем мы, что ни час, всё медленнее, а другие БТРы нас до сих пор не догнали. Может, сзади авария? Что-то с паном Кшиштофом?

– Не думаю, - скривился Зоран.
– Мне вот почему-то кажется, что нас уже давно обогнали.

– Не может быть! Мы бы заметили обгон. Да и дорога перед нами - по ней давно не ездили!

– А если нас обошли по другой дороге?

– Да? Но зачем?
– воскликнул Горан, невольно привлекая внимание солдат. Те зашевелились, косясь на пассажиров.

Близнецы замолчали, сожалея о напрасной несдержанности. Оба очень хорошо понимали, зачем военные могли погнать их БТР по особой дороге. Затем, чтобы чего-то важного им не показать. Отрезать от пана Кшиштофа. Сбить ориентиры. Ну, последнее, положим - у них не выйдет. Или?..

Как бывало уже не раз, Горана и Зорана одновременно посетила нежданная мысль - на сей раз с прогорклым привкусом досады.

Кажется, теперь им нет смысла ночь напролёт мёрзнуть верхом на заиндевелой броне. Да только - придётся.

5. Веселин Панайотов, этнограф

Если полковник Снегов решил на ночь не разбивать лагеря, а ехать дальше всю ночь напролёт - значит, имел какие-то резоны. Не болгарскому этнографу обсуждать логику русского военного. Битву за Шипку в Болгарии ещё помнят. Верили тогда в генерала Столетова - и не прогадали.