Чтение онлайн

— Не болтай ерунды, Роза. Если ты жаждешь честной и достойной жизни, могла бы остаться социалисткой.

— Правда? И куда завел меня социализм? Куда социалистические ценности завели в итоге папу?

— Твой отец сделал куда больше ради перемен к лучшему в жизни людей, чем тебе когда-либо удастся сделать.

— Включая вранье жене и детям на протяжении последних шести лет.

— Что у тебя в голове? — рассмеялась Одри. — По-твоему, он спутался с той женщиной из-за своих политических убеждений?

— Во всяком случае, убеждения его не остановили.

Одри отбросила журнал в сторону:

— Не будь ребенком, Роза! Нет такого средства, которое удержало бы мужской член в штанах. Думаешь, иудеи не погуливают от своих жен? Любопытно, когда ты обнаружишь, что твой раввин ублажает миссис Оторву, ты что, почувствуешь себя «преданной» Богом?

— Обязательно надо говорить такие вещи? — с отвращением спросила Роза.

— Ладно, сменим тему. Скажи-ка, еврейская религия удержала еврейских солдат от стрельбы по палестинским детям? (Роза молчала.) Или ты хочешь сказать, что они нестреляли по детям?

— У меня были проблемы с Израилем, — ответила Роза. — Но я много читала по этому вопросу, беседовала с информированными людьми и поняла, что антисионистские аргументы в основном базируются на антисемитизме.

— Так ты теперь на стороне Израиля? — опешила Одри.

— Я считаю, что Израиль имеет право на существование. А также право защищаться от врагов. И если это сионизм…

— У меня нет слов, Роза. Правда нет. — Одри закрыла лицо руками. Так прошло несколько секунд. Затем она подняла голову: — Ты собираешься нырнуть в этот омут с головой? Следовать всем правилам?

— Да… в общем, хочу попробовать. Знаю, некоторые законы выглядят странно, — особенно если смотреть на них вне контекста. Мне не всегда легко их принять, и приходится бороться с сомнениями…

— Ага, — перебила Одри, — возможно, это все-таки не для тебя. Возможно, иудаизм тебе не подходит, несмотря на то что твои новые друзья от него без ума.

— Но, мама, если это истина, то почему же она мне не подходит? Если бы тебе открылась правда о чем-то, но эта правда оказалась бы совсем не той, какую ты хотела или на какую надеялась, разве ты не приняла бы ее?

— Не могу ответить на этот вопрос. Мне правда никогда не являлась подобным образом… А вот и они.

К ним возвращалась Джин с девочками. Каждая девочка разжилась банкой колы и футболкой с надписью «АГИТАТОР, АГИТИРУЯ, АГИТИРУЙ!».

Роза торопливо повернулась к матери:

— А если бы так случилось? Если бы ты узнала истину таким образом?

Одри продолжала смотреть на приближавшуюся компанию.

— Глупая женщина, — пробормотала она, — ну зачем она купила им всем футболки!

— Мама! — Розу трясло от нетерпения. Бывало, в детстве, когда она отчаянно пыталась добиться внимания матери, постоянно куда-то ускользавшего, она клала ладонь на щеку Одри и поворачивала ее голову к себе. — Мама! Ты меня слушаешь?

— Ты спрашиваешь, — Одри с улыбкой взглянула на дочь, — как бы я поступила, откройся мне истина, которой я не искала?

— Да.

— Я бы ее отвергла.

В шесть, когда Карла проснулась, Майк уже встал; на цыпочках он шнырял по комнате в одних трусах. Сегодня был день выборов в штате и городе, и через час им предстояло отправиться в профсоюзные отделения, откуда они будут обзванивать своих сторонников, напоминая о голосовании и, в случае необходимости, организуя доставку избирателей на участки. Майк был заметно напряжен: он немилосердно драл волосы воинской расческой, постоянно набивал что-то в электронный органайзер, открывал и закрывал шкаф, проверяя, приготовил ли с вечера брюки-хаки со стрелкой. Карла лежала с закрытыми глазами, выжидая, пока Майк закончит скрипеть и шуршать, будто какое-то насекомое. Наконец она услыхала, как захлопнулась дверь в ванную, тоненько взвыли краны и с шипением, по причине недостаточного давления в трубах, полилась вода. Стараясь не шуметь, Карла вылезла из кровати и подкралась к окну. Небо над городом, словно тронутым сепией, сияло холодной голубизной. Метеорологической катастрофы — метели или тайфуна, о которых она мечтала, лишь бы не помогать губернатору одерживать предсказуемую победу, — увы, не наблюдалось. Вздохнув, Карла решила снова залечь в постель, но тут зазвонил телефон.

— Это я, — раздался голос ее матери. — Я в больнице. Они хотят, чтобы и ты, и Роза, и Ленни приехали сюда. Кажется, они думают, что отец умирает.

Джоел уже десять дней болел пневмонией. Обычным антибиотикам не удалось побороть инфекцию, и дальнейшие анализы показали, что Джоел страдает от некоего устойчивого к лекарствам супервируса. Ему начали вкалывать огромные дозы дорогого «суперантибиотика», но инфекция не поддавалась, и дежурный врач в интенсивной терапии утром проинформировал Одри, что, по его мнению, Джоел не протянет до вечера.

Майк принимал душ, когда Карла вошла в ванную:

— Мама звонила. Врачи говорят, что папа при смерти. Велели нам всем прийти.

— О черт. — Майк выглянул из-за душевой занавески. — Они уверены?

— Не знаю. Я передаю то, что услышала от мамы.

— И как же нам быть?

Карла вдруг устыдилась, словно это она накликала беду на отца ради собственной выгоды.

— Я поеду в больницу. Иначе нельзя, Майк.

— Конечно, конечно.

Карла видела, что муж внутренне мечется, не зная, как поступить. Он столько сил положил на избирательную кампанию, и теперь ему не хотелось выйти из игры в самый острый, кульминационный момент.

— Тебе не обязательно ехать прямо сейчас, — пожалела его Карла. — Никто не обидится, если ты появишься позже, после закрытия участков.

— Да-а… а вдруг я опоздаю?

Карла насупилась. Желание Майка непременно присутствовать при предсмертных судорогах его знаменитого тестя отдавало жаждой кровавых зрелищ. Словно у него пропадали билеты в первом ряду на баскетбольный матч.