Чтение онлайн

– Отпусти меня.

– Айрин, куда ты идешь? Ответь мне, и я тебя отпущу.

А куда я иду?

– Отпусти меня, пожалуйста.

– Ответь мне!

Куда?

– Мне больно.

– Отвечай.

– Не смей мне приказывать!

Не смей! Никто не смеет! Исток не подчиняется приказам - он свободен!

– Айрин.
– Ладони, держащие ее локти, начали гореть. Она почувствовала жалящую силу драконьей крови. Боль.

Хватка ослабла. У Майорина были красные белки, сколько он не спал? Три дня? Четыре? Почему?

– Куда ты идешь, Айрин?

Если так горячо, почему одежда не загорается?

Руки жгли, будто раскаленный металл.

– Куда?

– Я...
– язык оторвался от неба, по телу прокатилась волна слабости. Мышцы расслабились.
– Я не знаю...

Айрин почувствовала, как по щеке сползает слезинка. Ладони перестали жечь, колдун ослабил хватку и обнял ее.

– Пойдем, Айрин, пойдем. - Горячие пальцы прикоснулись к ладони. Айрин сжала их и неожиданно отшвырнула мужчину чистой силой. Колдун упал, приложившись спиной о каменный выступ в стене, изображавший расцветающую лилию.

– Я просила меня убить!

– Айрин!
– крикнул он ей вслед.
– Это не ты! Это исток!

– Нет никакой разницы!
– услышал он.
– Никакой!

Она беспрепятственно покинула дворец, потом так же легко вышла за ворота. Никто даже не попытался её остановить, может потому, что все считали Айрин человеком - так, любовница брата государя, мало ли у кого какие любовницы.

Облака над Вирицей окрасились в темно-сиреневый цвет и висели так низко, что хотелось протянуть руку и их потрогать. С рассветом потеплело настолько, что можно было легко скатать снежок. Один такой полетел Айрин в лицо, но звериная реакция истока позволила поймать и раздробить снаряд в полете. Мальчишка, бросивший снежок в понурую девку, удивленно застыл с раскрытым ртом, в котором не хватало двух зубов.

Девка зачерпнула снег голой ладонью и вернула хулигану подачку. Мальчишка отпрыгнул, но снежок вильнул по немыслимой траектории и угодил в солнечное сплетение. Мальчишку швырнуло назад, он закричал. На крик из лавки выскочил отец, забывший бросить чашку, которую натирал для продажи.

Но обидчица уже исчезла, а захлебывающийся рыданиями отпрыск объяснить ничего не мог. Гончар на всякий случай прихватил сына за ухо и увел от бесов подальше в лавку, где поручил тому размачивать подсохшие горшки.

Айрин вынырнула из-за угла и целеустремленно зашагала вперед, не особо выбирая направление.

Она шла так довольно долго. Солнце за это время покрыло положенный круг и завалилось под снежное одеяло на западе. В Вирице стемнело, загорелись масляными светильниками окна, потом погасли. Ей не было холодно, она не чувствовала усталости. Но когда очнулась, оказалось что ноги ноют, а кончики пальцев побелели. Айрин стояла около их с Майорином дома. В окошечке горел свет. Робкий и дрожащий свет свечи, боящейся каждого порыва ветра. Айрин заглянула в окно, заметила там двигающийся мужской силуэт. Мужчина нервно расхаживал от стены к стене, дымя трубкой. Черные волосы прибывали в беспорядке, будто он раз за разом запускал в них пальцы. Он остановился и сделал ожидаемое движение, стряхивая наваждение.

Айрин оторвалась от окна, отворила незапертую дверь. Здесь было тепло - натоплено, в печи трещали дрова.

– Ты меня ждешь?

– Я искал тебя.

– Не нашел?
– криво улыбнулась Айрин.

– Нет. Решил, что ты пойдешь домой. Туда где, как тебе кажется, тебя защищают даже стены.

– До Инессы далеко.

– Ты провела здесь почти два года.
– Он подошел к Айрин и присел на корточки.
– Я испугался.

– Я знаю.
– Она коснулась ледяными пальцами теплой шершавой кожи.
– Я уже не понимаю, где начинается исток, и где кончается разум...

– Это был исток, ты только наблюдаешь.

– Я хотела тебя убить, а не наблюдала. Я и есть исток, Майорин, ты видно просто забыл... Это будто... ты в какой-то миг хочешь одного, а потом сразу другого, но это все равно ты.

Трещенки на ладонях стягивались, заживая. Пальцы согревались.

– Пыльно здесь. Почему мы больше здесь не живем?

– Редрин попросил переехать во дворец, да и жить там удобнее.

– Тебе.
–  Горько сказала Айрин, она скучала по этому дому. Скучала по самобытности этих стен. По тому, что можно выйти ночью на кухню и пошарить по полкам, выйти во дворик, посидеть на крылечке. Скучала по домашней еде, приготовленной своими руками, горящей печке, по кухонному одиночеству.

– Чего ты хочешь?
–  Прервал ее размышления колдун. Он отошел от нее, отвернулся. - Чем я могу тебе помочь?

Чуть сутулая спина не выражала ничего, как это обычно бывает со спинами. От того с ней было легче говорить. Айрин подошла почти вплотную, почувствовала запах, родной, привычный.

– Побудь со мной. Побудь, пока это возможно.
–  Попросила она, ощущая, как ее дыхание, отражаясь от спины Майорина, возвращаясь к ней теплым влажным ветерком. Отставленная кружка забалансировала на донышке, не устояла и покатилась по столу, упала на пол и раскололась.

– Хорошо. - Хрипло ответил колдун.

Нет никакой разницы. Никакой.

И не к кому бежать. Нет ни Майорина, ни храма, где ей становилось лучше. Есть только холодные безразличные горы и незнакомые люди, которым не откроешь души. Которые не напомнят, что ты еще человек.

И волчий холод вокруг. Исток согреет ее в любой мороз, но взамен заберет последние крупицы разума. И пусть нет Бересклета, будет другой.

Кто?

Ревун посмотрит косо?

Ошек заругает? Малой обидит?

Мальчишка карманник в Луаре решит сдернуть кошель у зазевавшейся девки...

И ему ты отрубишь руку?

Емела положила ей на плечо горячую ладонь, вдавила пальцы в тело.

–  Не смей.
– Услышала Весса в мыслях.
–  Не смей даже думать так. Ты человек, пусть другой, пусть тебе сложнее, чем им, но ты человек и ты всегда останешься человеком. Помнишь, что тебе сказал Борец?

Ты наша.

Еще?

Не поздно ли?

***

Говорят, по ту сторону ждут предки, они стоят на другом берегу реки, рассекающей мир живых и мир мертвых, смотрят на поступки своих потомков и решают, кого встречать с распростертыми объятиями, вести к очагу, поить сладким медом. Но бывает так, что придет душа к пустому берегу, и никто не выйдет к ней навстречу, потому как нерадостно ее встречать - больно душа черная.