Чтение онлайн

Роузлин перехватила взгляд кузины, извиняясь за сестру. Глаза Алексии говорили: «Мой отец джентльмен, но теперь я оказалась здесь. Мне уже двадцать шесть лет, а у меня нет ни денег, ни будущего. Так уж устроен мир. Умоляю тебя, не надо меня жалеть».

– Кто это? – произнесла Ирен, прервав безмолвный диалог. – Вон там, в окне гостиной.

Роузлин обернулась как раз вовремя. Она успела заметить темные волосы и широкие плечи мужчины, тотчас же отошедшего от окна.

– У нас посетитель? Фолкнер должен был послать за мной.

Алексия взяла из корзинки розовую ленту.

– Он хотел поговорить с Тимоти. И очень просил, чтобы тебя не беспокоили.

– Но Тимоти болен.

– Он все-таки встал с постели.

Алексия сделала вид, что занята шляпкой, когда почувствовала на себе внимательный взгляд кузины.

– Кто этот человек? – спросила Роузлин.

– Ротуэлл.

– Лорд Эллиот Ротуэлл? Историк? Но почему…

– Его брат. Лорд Хейден Ротуэлл.

Глаза Ирен округлились. Она подпрыгнула и захлопала в ладоши.

– Он пришел сюда? Я сейчас упаду в обморок. Он такой красавец.

Роузлин нахмурилась и посмотрела на окно.

– О Господи.

– Вы пили, Лонгуорт, – произнес Хейден. – Достаточно и вы трезвы, чтобы выслушать меня и запомнить сказанное?

Лонгуорт удобно развалился на голубой оттоманке.

– Достаточно, черт возьми.

Хейден внимательно оглядел Тимоти Лонгуорта. Тот действительно выглядел трезвым, что было хорошо, потому что дело не терпело отлагательства. Шансы на успех сокращались с каждым часом.

– Последние два дня я провел в компании Дарфилда, в то время как вы прятались в своей постели и напивались до беспамятства, – произнес Хейден. – Банк переживет кризис, если вы сделаете так, как я скажу.

– Я говорил Дарфилду, что банк выстоит. А он все равно боится, что резервов окажется недостаточно.

– Банк выстоит только потому, что вчера я принял решение не забирать из него вклады своей семьи. Одно лишь упоминание об этом предотвратило панику, начавшуюся сегодня утром.

– В банке началась паника? – У Лонгуорта хватило порядочности изобразить на лице огорчение. – Я знаю, что должен быть там.

– Да, черт возьми, должны.

– Но ведь худшее позади? Вы сказали, что опасность миновала.

– Не совсем. Сегодняшний день мы переживем, но банку по-прежнему угрожает серьезная опасность. Более того, я хочу пересмотреть свою позицию. Выбор предстоит нелегкий. Если я заберу свои деньги, банк неминуемо разорится. И тогда вас непременно повесят.

Хейдена бесил тот факт, что он умудрился связаться с Лонгуортом. Он укрепил позиции банка, поместив туда деньги семьи. Сделал это лишь для того, чтобы помочь хорошему другу. Но никак не его младшему брату.

Лонгуорт широко улыбнулся, что придало ему сходства с Беном, несмотря на то, что его светлые волосы резко контрастировали с каштановой шевелюрой и карими глазами старшего брата. Хейден предпочел бы сейчас не видеть этого сходства.

– Конечно же, вы говорили образно, когда упомянули повешение. Не очень приятно разориться, но ведь это не смертельно.

– Если я говорю о повешении, то имею в виду повешение. Эшафот. Петля. Смерть.

– Банки все время разоряются. В одном только Лондоне за последние две недели закрылось пять банков, а в графствах таких случаев дюжины. Тут нет никакого преступления. Так всегда происходит во время финансовых кризисов.

– На виселицу вы отправитесь не потому, что банк обанкротился, а в результате проверки бухгалтерских книг.

– Мне ничто не грозит, уверяю вас.

Хейден начал быстро терять терпение. Всю прошлую ночь он не спал, пытаясь вместе с Дарфилдом разобраться в путанице, царящей в банковских отчетах. Ярость, которую он с трудом сдерживал после того, как узнал самое худшее, грозила вырваться наружу, сведя на нет все его усилия.

– Я решил оставить деньги в вашем банке, Лонгуорт, беспокоясь о своей тете и ее дочери. Три процента – это все, что они имеют. Они живут только на эти средства. Как их поверенный, я не могу рисковать этими деньгами. А посему решил забрать из банка эту незначительную сумму.

Лонгуорт вскинул голову, словно подобное предисловие сбило его с толку, но в глазах промелькнула паника.

– Представьте мой ужас, когда я обнаружил, что их консоли проданы и что я в качестве поверенного якобы дал на это согласие.

На лбу Лонгуорта выступили капли пота.

– Хотите сказать, что это я подделал?

– У меня есть доказательства. Вы подделывали и другие подписи, чтобы продать ценные бумаги, продолжая выплачивать ренту, чтобы никто ничего не заподозрил. Вы украли десятки тысяч фунтов.

– Черта с два! Меня поразило и опечалило то, что вы сейчас сказали. Должно быть, это сделал Дарфилд.

Хейден подошел к молодому человеку, схватил его за ворот и приподнял с оттоманки.

– Не смейте порочить честное имя этого человека. Клянусь, если вы сейчас солжете мне, я не стану вам помогать, и пусть вас повесят.

Лонгуорт вскинул руки, чтобы закрыть лицо, и сжался в ожидании удара. При виде его страха Хейден почувствовал отвращение, но почему-то сдержался и швырнул Лонгуорта обратно на оттоманку.

Тимоти наклонился вперед, закрыв лицо руками. В гостиной повисла напряженная тишина.

– Вы никому об этом не говорили? – пробормотал Тимоти.

– Знает только Дарфилд, и он боится последствий для других банков, если о ваших махинациях станет известно сейчас, в свете последних событий в Сити. – Хейден слишком часто за последние два дня представлял себе ужас вкладчиков. Предполагалось, что фондам, деньгам, хранящимся в виде трастов, охраняемых государством, ничто не угрожает. Именно с этих денег выплачивалась рента немыслимому количеству женщин, слуг, младших сыновей и дочерей. Банки лишь хранили эти деньги для клиентов. И кризис никак не должен был сказаться на их сохранности.