Чтение онлайн

– Меня она возила под сиденьем, а Лору в багажнике, – кивает Антон.

– А что все это время делал Латов? – возмутилась я. – Он что, с вами считал?

– Нет. Папочка наблюдал со стороны и посмеивался. – В голосе Лоры чувствуется напряжение, когда она говорит об отчиме. Не просто раздражение, как на мать, а именно подавляемое напряжение.

– Папа говорил, что, когда понадобится, ты все найдешь. – Антон подошел и положил руки мне на плечи, потом сел рядом на ковер.

– Но с другой стороны, его можно понять, – продолжила Лора. – Мамочка, ранее не обращавшая на нас никакого внимания, стала проводить с детками все свободное время. А что она там расковыривает, делит, умножает, а нехай ее! Субботу и воскресенье мы распарывали, ломали, измеряли и считали. «Так, дети, свитер истребован до нитки, теперь займемся рюкзаком Антона! Мы найдем это число, мы его найдем!!» А все остальные дни недели мы должны были вспоминать, что Руди нам говорил, куда возил, чем кормил.

– Но она же не всегда была такая чокнутая, – тихо замечаю я.

– Не всегда. Слава богу, пока Руди не убили, мамочка не обращала на нас никакого внимания, – вздыхает Лора. – Так что мое раннее детство можно даже назвать счастливым в своей стандартности.

Лора показывает пальцем на торшер. Осторожно встает, крадется на цыпочках и щелкает ногтем по подозрительной кнопке на ножке лампы.

– Я где-то видела в кино, у слухача от такого в ушах страшно грохочет! – замечает она удовлетворенно и, спохватившись, закрывает рот рукой. – Разболтались, – кивает укоризненно, – надо было пойти в ванную и включить воду!

– Пусть слушают. Нам нечего скрывать. Собирайте необходимые вещи, – встаю я. – Поедем ко мне. Или здесь останемся?

– Не-е-ет!

Хором.

Первое, что мы увидели, открыв дверь моей квартиры и включив свет, – это гордо прохаживающегося по коридору попугая. Он явно требовал похвалы.

– Смотри! – присел Антон. – Такие же кнопки, как у нас!

На полу валялись четыре металлические утолщенные кнопки и одна пластмассовая, с усиком.

– Неужели все прослушки нашел и отковырял? – присела Лора. – Ну ты силен, Одиссей.

Попугай прошествовал в комнату, забрался на стул, и я отметила, что он двигается гораздо лучше. Со стула – на сервант. Сердце мое замерло. Он подергал клювом слегка выдвинутый ящик и издал победный крик. Лора подошла и дернула ящик на себя.

– Ты только посмотри, что эти нахалы засунули сюда…

– Это мое, – подбежала я и задвинула ящик с отверстием для мини-камеры.

Объектив этой камеры был направлен на мою грандиозную кровать, камеру принес Павел, он говорил, что это – подарок благодарного военного за операцию. Перегонять потом наши записи путем компьютерной обработки на нормальную кассету мне приходилось самой, не Лома же просить. Монтировала подобную развлекаловку для своего возлюбленного я тоже сама, за полтора года интересных кадров набралось на час тридцать пять. Добавила интимные подробности процессов размножения у китов и слонов, подработала наложения, получилось два десять, и теперь, если эту кассету обнаружат коллеги Павла по секретной работе в отделе внешней разведки, жена или его возлюбленная Среда (реакция Пятницы меня почему-то совершенно не интересовала), будет стыдно. И Ладушкин уже с полной уверенностью запросто припаяет статью по изготовлению порно безо всяких вопросов после этого слова. Но особенно меня удручало, что об этой кассете могут узнать дети.

Я решительно открыла ящик, выдернула камеру, пошла в кухню и с силой бросила ее в мусорное ведро.

Процокавший за мной когтями по полу попугай издал удивленное квохтанье.

– Ты проявил чрезмерное рвение! – шепотом объяснила я.

Попугай задрал голову вверх. Я тоже подняла голову и посмотрела.

– Не может быть!.. Но как ты туда добрался?

Гордо прохаживаясь передо мной туда-сюда, изредка бросая быстрые взгляды, попугай намекал, что одну из прослушек он снял с позванивающего металлического «ветерка», свисающего с потолка недалеко от форточки.

– Телефон! – кричит Антон.

– Я слышал, – сообщает в трубку Ладушкин, – что тебя отпустили. Могла бы и позвонить. Еще я слышал, что федералы наконец-то нашли тайник в квартире Латовой и этот тайник им сдала ты. А еще я слышал, что теперь у них в отделе по международному терроризму восемь фактурщиков работают с вещественными доказательствами и шесть кодировщиков с записями в обнаруженном в тайнике блокноте. А еще…

– Хватит уже, – перебиваю я Ладушкина. – Скажи что-нибудь интересное.

– Я у твоего подъезда. Можно подняться?

– Нельзя. Я устала.

– А я уже при исполнении и спрашиваю так, для проформы. Так что, Инга Викторовна, не отлучайтесь из квартиры, уже бегу.

Иду к двери, распахиваю ее и с удивлением слышу, что действительно бежит по ступенькам! Пожалуй, инспектор восстанавливается быстрее зашибленного им попугая. Попугай еще не летает.

– Все в сборе, – потирает Ладушкин руки. – Садитесь. Рассказывайте.

Я и дети молча смотрим на инспектора. Стоим.

– Ну что же вы. Разве мы не друзья? Разве нас всех вместе не облила поносом поганая обезьяна? Сообща преодоленные трудности укрепляют дружбу!

– Вкусная была дыня, – заявляет Лора, прищурившись, – а вообще, я вас плохо помню, дяденька!

– Зато я тебя запомню на всю жизнь, – трогает Ладушкин свой нос.

От всех его увечий остался небольшой пластырь на лбу. Ищу глазами попугая. Не нахожу. Хорошо, конечно, если он только спрятался при звуках голоса инспектора, а не сидит в засаде, чтобы внезапно напасть.

– Мальчики-девочки, – спрашивает Ладушкин, заискивающе поглядывая на детей, – а вы вообще гулять ходите?

– Они никуда не пойдут. – Я обнимаю Лору и Антона за плечи. – Одни – никуда!

– Но где-нибудь вдвоем нам можно уединиться?

– Выбирай, кухня или ванная?

– Кухня, – сразу же решает Ладушкин.

– А я очень умная и много всего знаю, – предлагает Лора свое присутствие.

– Не сомневаюсь! – Инспектор захлопывает перед ней дверь кухни.

Он проводит ладонью по столу, оглядывается в поисках тряпки, не находит и протирает стол полотенцем. Открывает портфель, достает бумаги, ручку и калькулятор.

– Садитесь, Инга Викторовна.

Мне предлагается табуретка рядом с ним. Вздыхаю и сползаю спиной по стене на пол.

– Спасибо, мне так удобнее.

– Если вы поможете следствию и обнаружите, где находятся деньги ФКА, то получите вознаграждение в размере восемнадцати процентов от суммы, – объявляет Ладушкин.

– Если я обнаружу, где находятся эти деньги, я получу их все.

– Зря, – осуждающе смотрит на меня Ладушкин. – Ничему-то мы не учимся, выводов из сложившейся ситуации не делаем, ну почему мы такие бестолковые, а?