Чтение онлайн

Подобных чувств ему от них вовсе не требовалось. Примерно так же на него смотрела Серентия, отчего он до сих пор чувствовал себя крайне неловко. Он ведь простой человек. Он пришел предложить людям сравняться в возможностях с ним, освободиться от власти аристократов и магов… а, главное, от власти Церкви с Собором. Становиться предметом всеобщего поклонения Ульдиссиан ничуть не хотел.

Ну что ж, для начала нужно показать всем: совершенное им – не такое уж чудо, подобные «чудеса» они вполне могут выучиться творить сами!

К тому времени, как он добрался до главной площади, за ним следовала внушительная толпа, но никакой угрозы со стороны окружающих Ульдиссиан по-прежнему не чувствовал. Возможно, напрасно он побоялся сразу же взять с собою друзей… однако поблизости еще вполне мог отыскаться тот, кто сочтет его порождением зла, чудовищем, каким он был объявлен в родной деревне.

Центр Парты представлял собой открытую, мощенную камнем площадь, куда по утрам съезжались купцы и крестьяне, торговавшие с повозок разными разностями – особенно мясом и прочей провизией. Повозки кольцом окружали широкую чашу фонтана с изваянием длиннобородого мудреца, держащего под мышкой несколько двойных свитков, посередине. Мастер Итон рассказывал, что это Протей, один из основателей Парты, призывавший людей к мягкосердечию и взаимопониманию. «Пожалуй, здесь, под сенью Протея, лучше всего и начать», – подумал Ульдиссиан.

Бортик фонтана украшали изваяния четырех изогнувшихся в прыжке рыб, а из пастей их били вверх струйки воды. Прямо между двумя из них сын Диомеда и выбрал себе местечко: так Протей будет взирать на толпу из-за его спины.

Торговля на рынке шла бойко, однако, едва он остановился, горожане разом притихли. Внезапно Ульдиссиана охватила тревога. Во рту пересохло, захотелось сунуть голову в фонтан – и не только затем, чтоб утолить нежданную жажду, но чтобы спрятаться от тех самых слушателей, ради которых он сюда и явился.

Но тут Ульдиссиан заметил в толпе весьма знакомое лицо – ту самую женщину, Барту, а опустив взгляд, обнаружил с ней рядом и ее сына, лучезарно улыбавшегося тому, кто его исцелил, будто родному отцу.

Увидев их, крестьянин разом обрел ненадолго утраченное присутствие духа. Сам того не сознавая, он принял ту же позу, что и статуя над фонтаном, обвел взглядом толпу и во всеуслышанье провозгласил:

– То, что я сделал, вовсе никакое не чудо!

Некоторые встретили его слова с недоверием, на лицах других отразилось немалое замешательство, а Барта заулыбалась, будто он этак кротко, смиренно пошутил. Кто-кто, а уж она– то видела все сама, и сын служил живым свидетельством тому, что глаза ее не обманули.

Однако Ульдиссиан, взглянув на нее, покачал головой и продолжил:

– Никакое это не чудо… поймите: в каждом из вас таится способность совершить то же самое, а то и большее!

В толпе поднялся ропот: очевидно, этому заявлению многие из собравшихся поверили не больше, чем предыдущему.

– Да послушайте же меня! – во весь голос закричал сын Диомеда. – Послушайте! В прошлом, совсем недавно, я ничем не отличался от любого из вас! Возделывал землю, разводил скот и ни о чем не заботился, кроме повседневных трудов. Ни о чем, кроме них, не задумывался. И жестокая грызня между кланами магов меня вовсе не волновала, если не брать в счет надежды на то, что она не затронет родной деревни! И пустословию миссионеров из Собора и Церкви я тоже значения не придавал, зная, что они ничего не сделали для родных, долго страдавших от чумной хвори, да так по итогу от нее и зачахших!

Тут на лицах многих отразилось сочувствие, а кое-кто из толпы понимающе закивал. Среди собравшихся Ульдиссиан углядел, по крайней мере, нескольких, судя по рябым, изъязвленным шрамами лицам, переживших чуму. Быть может, Парта в целом очень и очень преуспевала, однако отдельным ее жителям, ясное дело, довелось хлебнуть горя сполна.

Сын Диомеда покачал головой.

– Да, то, что я совершил – вовсе не чудо, но вот со мною чудо однажды произошло. В тот день во мне пробудилось что-то такое… сила, власть… да называйте ее, как хотите! Вокруг меня начали твориться необычные вещи. Кое-кто испугался этого, кое-кто – нет.

Углубляться в историю того, что случилось в Сераме, далее Ульдиссиан не рискнул. Если горожане когда-нибудь в будущем узнают правду, так тому и быть. К тому времени он убедит их в своей правоте… либо убедится в собственном безумии.

– Я обрел дар проделывать самые разные вещи, помогать людям…

С этим Ульдиссиан указал на мальчишку и, только сейчас сообразив, что по сию пору не знает, как его звать, поманил к себе. Барта слегка подтолкнула сына в сторону Ульдиссиана. Со всех ног бросившись к рослому крестьянину, ребенок обнял его, что было сил.

– Вот и ему смог помочь, – добавил Ульдиссиан, показывая всем исцеленную руку улыбающегося мальчишки. – Однако то, что сделал я, сможете делать и вы. Пускай не сразу, но сможете.

Многие покачали головами либо сдвинули брови. Одно дело – поверить, будто он способен творить чудеса, а вот отыскать подобные возможности в самих себе… нет, это казалось им непостижимым.

Вздохнув, Ульдиссиан призадумался. Возможно, какими бы понимающими ни оказались партанцы, он слишком торопится? Возможно, им надо попросту взять и показать, что да как?

– Барта, – заговорил Диомедов сын, – подойди ко мне тоже, будь так добра.

Женщина, просияв, бросилась к нему бегом.

– Да, о святейший?

Подобное величание заставило Ульдиссиана поежиться. Оказаться в одном ряду с Маликом и его братией ему не хотелось ничуть. Что угодно, только не это…

– Барта, я – просто Ульдиссиан, а по рождению – крестьянин, каких ты знаешь множество.

Судя по выражению лица, эти слова она пропустила мимо ушей.

– Будь так добра, зови меня просто Ульдиссианом, – со вздохом закончил он.

Барта кивнула. Пожалуй, на большее в эту минуту надеяться не стоило.

– Встань со мной рядом.

После того как Барта послушалась, Ульдиссиан отыскал взглядом среди толпы лицо, обезображенное чумным поветрием страшнее всех остальных.

– Вот ты! Поди-ка сюда.

Недолгая заминка – и светловолосый человек подошел к Ульдиссиану, держа перед собой снятую шапку, будто бы для защиты.

– Как тебя звать?

– Йонас, о святейший.

Ульдиссиан снова едва не втянул голову в плечи. Ничего, с этим он покончит… рано ли, поздно ли, но покончит.