Право передачи

Смерть быстрым шагом вошел в гостиную и направился прямо ко мне.

— Ты говорила, что тебе скучно, — начал он безо всяких предисловий, — тогда собирайся.

— Куда это? — Я оторвала взгляд от экрана ноутбука и посмотрела на мужа.

— Навстречу приключениям, разумеется, ты же их так любишь.

— Отлично. А подробности будут?

— Зачем тебе подробности? На месте разберешься. Давай-давай, хватит сидеть.

С этими словами Смерть выдернул меня из кресла и подтолкнул к двери.

Через пятнадцать минут я стояла у кабинета принца с сумкой через плечо, в которую я умудрилась впихнуть все самое необходимое: ноутбук, парочку выносных дисководов, штатив, фотоаппарат с объективами, косметику и любимое бельишко.

Дверь открылась, и из кабинета вышел наш сын с рюкзаком за спиной. Он покосился на мою пухлую сумку и расплылся в понимающей улыбке.

— Ноут? А ты уверена, что он поймает сетку там, куда мы отправляемся?

— А хрен его знает, — пожала плечами я. — Если твой отец не сможет обеспечить мне связь при помощи своего магического суперпровайдера, значит, я просто поваляю дурака. А ты, как я понимаю, с нами?

— Угу. Отец сказал, что мы надолго.

— О! И насколько долго в этот раз, ты не в курсе?

— Не знаю, — пожал плечами Влад. — Отец сказал, как пойдут переговоры.

— Переговоры? — уныло переспросила я. — О-о-ох, опять политика!

— Ну мам, как ты не понимаешь, это же так интересно!

— Ну да, наверняка интересно, — улыбнулась я.

Все правильно, наследному принцу нужно разбираться в политике. А я так часто забываю, что Влад — не просто обычный мальчишка.

Через минуту перед нами появился Смерть. Некоторое время он меня разглядывал, затем взгляд его задержался на моих драных джинсах, переместился к коротенькому топу типа лифчика, и он деланно вздохнул.

— Что? — возмутилась я. — Указаний о дресс-коде не поступало. На мне походная одежда для приключений.

Влад откровенно заржал.

— Нечего над матерью смеяться, — обиделась я. — А ты… — Я повернулась к мужу. — Сумку у меня забери, тяжелая, между прочим!

Смерть приподнял бровь, но ничего не сказал, просто снял с моего плеча сумку и перевесил на свое. Я тут же метнулась в угол и схватила свою любимую маленькую дамскую сумочку и зонтик-трость.

— А это еще зачем? — с очередным вздохом поинтересовался Всадник Апокалипсиса.

— Все просто, дорогой. — Я мило улыбнулась супругу и пару раз хлопнула ресницами для пущего эффекта, чем вызвала очередной смешок сына. — В прошлый раз, когда я путешествовала в вашей милой компании, мирок, в который вы меня затащили, просто достал меня ливнями. До такого простейшего изобретения, как зонтик, там не додумались, и мне приходилось иногда мокнуть. Ненавижу дождь, особенно мелкий и нудный, он портит прическу! А еще… — Я окинула победным взглядом своих мужчин. — Зонтик — очень удобное оружие. Сделан по специальному заказу. Жму на кнопочку — чик — вылезает ножик и делает укольчик. А еще там есть яд. Ну классика же!

— А еще есть магия, — вставил сын и вопросительно повернулся к отцу.

— Твоя мать не переносит магию, — сказал Смерть, — наука — вот что для нее важно.

— Да, наука и всяческие научные приспособления, — пожала плечами я. — Так же гораздо интересней. А с вашей магией проку-то? Произнесли заклятье, дунули-плюнули — и все. А где творческий элемент? Где потребность докапываться до истины, изобретать новое? Ваша магия — это стагнация. Фу!

— И поэтому твоя сумка ничего больше не весит, — шепнул мне на ухо Влад, довольно ухмыляясь и наблюдая за тем, как мое лицо приобретает возмущенное выражение.

— Ах ты… — начала было я поворачиваться к Смерти, как вдруг воздух вокруг нас замерцал и декорации сменились.

— Тебе понравится этот мир, жена, — улыбнулся принц и обвел рукой комнату.

— Возможно, — пробормотала я и направилась к окну.

Мир мне не понравился. Ну вот ни капельки. Хотя должен был, просто был обязан! Мрачный (хотя я люблю некоторую мрачность, но скорее в романтично-готичном ее аспекте), в кирпично-серо-желтых тонах, окутанный дымом заводских труб, он раскинулся до самого горизонта у подножия холма, на котором стоял наш огромный дом.

— Еклмн! — такой была моя первая фраза, когда до меня дошло, где мы с семейством оказались на этот раз.

— Называй как хочешь, хоть «еклмн», но нам здесь жить некоторое время. Устраивайся и сообщи мне, что ты хочешь изменить в доме. Сразу предупреждаю: Интернет тут не работает — временной поток слишком разнится с нашим, — предупредил меня муж и удалился.

Ага. Изменю непременно, а начать следует с пыли, толстый слой которой покрывал мебель и от которой я тут же начала чихать, стоило мне провести пальцем по каминной полке.

Пыль — это отдельная история, поняла я, прожив в этом месте пару недель. Ее несло из города, она была жирной, и скрести ее приходилось часами. Я даже посочувствовала прислуге, но местные жители к такому бедствию привыкли и прекрасно знали методы, какими с ней нужно было бороться. Самое главное — плотно закрывать окна, чтобы ядовитый воздух с улиц и пыль не проникали в дом. Далее свет божий заслоняли чем-то вроде защитных бронированных жалюзи, которые тут вручную выковывали кузнецы-умельцы, ну а поверх всей этой красотищи вешались тяжелые портьеры, чтобы придать окнам хоть какой-то уют.

Изучив эти странные конструкции, я удивилась, зачем вообще нужны окна в домах, если их так тщательно закупоривают? И почему окна были без жалюзи в тот день, когда мы «приехали» сюда? Но может, это было временно, ненадолго и потому безопасно — чтобы показать новым хозяевам, где им придется жить.

Когда я говорю, что воздух в этом мире ядовит, я не преувеличиваю. Он и в самом деле был ядовитым, а пыль, которую несло сильными ветрами, содержала к тому же и частицы какого-то металла, названия которого я не запомнила, но он был жутко вреден для организма. Усиление этих ветров, которые я тут же окрестила «мусорными», происходило ночью, и Смерть мне строго-настрого запретил открывать окна, выглядывать наружу, а тем более выходить из дома по ночам без его или нашего сына личного сопровождения. Я спросила, неужели недостаточно охраны, и он ответил, что нет, и на колечко, которым меня украсил Белет, я не должна надеяться. В общем, удручающая во всех отношениях перспективка.