Чтение онлайн

Сорен мог сам меня сюда привести. То есть, не обязательно именно на эту ржаво-бурую черепицу, а куда угодно по своему выбору. Мог показать мне город с высоты хотя бы воробьиного полета, а потом спуститься вниз и зашагать по извилистым улочкам, попутно рассказывая о дяде, про которого я ничего и никогда не слышал. И все было бы иначе.

Всё.

Было бы.

Ну вот, опять в груди засаднило. Словно сорвал корку с запекшейся царапины. Вроде и не особо больно, и почти привычно, и ничего нового, а обида уходить так и не хочет.

Даже если брат действовал правильно, если не хватило не знаний и умений, а просто удачи, все равно не прощу. Не могу.

Нам еще столько нужно было пережить вместе! Взять хоть эту прогулку по крыше. Если бы он стоял сейчас здесь, хоть рядом, хоть поодаль, ветер не трепал бы мою куртку, надувая противным пузырем, а расправлял большие красивые...

– Ты еще и летать умеешь?

– М?

Я обернулся, и она треснула. Черепичина под правой ногой.

Раскололась, разлетелась в стороны, лишая меня опоры, и я поехал вниз. К самому краю крыши. Но шанс лично измерить высоту дома пропал впустую, потому что Борг изловчился, извернулся, изогнулся и поймал меня за крыль... То есть, за куртку. Поймал и подтянул к себе, помогая оказаться на ногах.

– Ну теперь точно вижу, что нет.

А далось то все это ему нелегко, вон как рот кривит. Можно было бы подумать, что от разочарования в моих невиданных талантах, но дело куда как проще. И спину свою болезную снова колом поставил. И из-за чего, спрашивается? Из-за моей дурной забывчивой головы. Извиниться бы...

Нет, лучше объяснить:

– Со мной всегда так.

– Что - так?

– Да все.

– Крыша старая, давно не перекрывали, вот и не выдержала. Ты хоть и не здоровый, а жилистый, весишь все равно больше пушинки.

Он еще и оправдать меня пытается? Зря. Ой, зря.

– Ты не понял, дяденька. Я по жизни такой. Бью, крушу, ломаю. Меня даже брат прозвал: Йерен-руки-крюки. И не потому, что только руки, а вообще. Целиком.

– Не знаю, не знаю, - качнул головой верзила.
– С лоцманским делом ты ловко справляешься, сам видел.

– Только может статься, больше ничего делать не научусь.

– Прости, не расслышал. Что ты сказал?

Да ничего. Подумал вслух. Хорошо хоть, не в полный голос.

– Сказал, что ну ее, эту крышу. На земле спокойнее.

– И то верно, - согласился Борг.
– Сейчас спустимся и...

Когда слова вдруг глотают вот так глубоко, на вдохе, можно не сомневаться в причине. Я тоже, когда мне больно, люблю вдохнуть до самого позвоночника. То есть, не люблю, конечно, а наоборот. Но тренироваться приходилось часто.

– Что у тебя со спиной?

– Ошибки молодости.

– Лечить пробовал?

– Пробую, время от времени. Бывает, почти проходит. А повернешься не так и не туда, и все по новой.

Не так и не туда. Вот-вот. Мой случай.

И ведь не случилось бы ничего особого, улети я вниз. Сильно бы не расшибся. Может, вовсе бы отделался всего парой шишек и синяков. Так нет же, надо было корячиться и ловить...

Эх. Ну что тут скажешь?

– Ну-ка, заголи спину.

– Зачем вдруг?

– Взглянуть хочу.

– Ты еще и лекарь?

– Калекарь. Тебе что, трудно?

Борг недоверчиво нахмурился, но повернулся и подтянул рубашку с курткой наверх.

А хорошая у него спина. Натруженная. В смысле, трудился он тщательно и над ней, и над всем остальным. Хотя, в его деле тело - первая необходимость, никуда не денешься.

Так-так-так. Знакомый вид.

Желвак, успешно прикидывающийся бугорком мышц. Сразу не рассосали, вот он и окреп, и заматерел. Орешек эдакий.

Мясистый, небось.

Вкусненький.

Ням-ням.

Пришлось сглотнуть слюну прежде, чем предупредить:

– Сейчас будет... Ну, что-то будет определенно. Прошу только: не дергайся. Ладно?

Пальцы сами сложились хитрой щепотью, еще даже не приблизившись к спине верзилы. Оставалось только вонзить их в кожу по периметру желвака и...

Такие мгновения я ненавижу больше всего на свете. Потому что они странные, неправильные, болезненные, но голод, который просыпается где-то внутри, нельзя утолить никаким иным способом.

Это что-то вроде зверя, обычно дремлющего и в своем сладком сне лишь время от времени слизывающего верхний слой со всего, чего я касаюсь. Если не рассеивать внимание, не уходить мыслями далеко от реальности, можно легко избегать и таких проколов, как с черепицей, и любых других. Труднее всего, когда сам ложишься спать или по иным причинам отпускаешь сознание, но тут справляться проще: ниже пола все равно не упадешь, даже если кровать решит развалиться. А вот когда прямо под носом оказывается слишком плотный кусочек плоти...

Борг выдохнул резко-резко, но мою просьбу выполнил, и спина не шелохнулась. Правда, терпеть ему пришлось два-три хлопка ресниц, не больше.

Следы на коже, конечно, остались. Синие-синие. И совсем уже не аппетитные.

– И что это было?
– спросил верзила, возвращая одежду на место.

– Лучше спроси, что есть. Да не у меня, у себя спроси. Я за других чувствовать не умею.

– Жжется.

– Это кровь побежала быстрее. Скоро успокоится.

– И тянет немного. Но совсем иначе.

– Пока тянет - не тянись. Не усердствуй со спиной, в общем. Хотя... В тебе мяса много, не одну такую прореху хватит закрыть.

– Руки-крюки, значит?
– пробормотал Борг, осторожно пробуя напрягать мышцы.

– Они самые.

Оторвать что-то, выцарапать, вытянуть - это ко мне. Вот новую спину вырастить не смогу. Правда, говорят, маги тоже или не могут, или далеко не все на такое чудо способны, но тут-то обошлось бы совсем малой кровью. Чуток растянуть, чуток подвинуть, в одном месте пучком связать, в другом распустить, вот и все дела. Потому слегка странным кажется, что верзила...