Чтение онлайн

Он шумно фыркнул и отвернулся, выхватил из кармана носовой платок, вытер губы. Игорь исподлобья посмотрел на него, перевел взгляд на молодую женщину в белоснежной блузке, сидевшую все это время бездвижно, будто надеясь, что шеф о ней забудет. Не забыл.

– Ольга Антоновна, что скажете?

Женщина отмерла, молниеносно взглянула на юриста и – с неприязнью – на рыжего Роберта. Пальчиком подцепила уголок папки, распахнула ее.

– Запрос министерства цифрового развития поступил по официальному закрытому каналу в тринадцать часов сорок две минуты. Отправлен ведущим специалистом контрактной службы Осиповой Натальей, которая, собственно, и курирует заключение контракта на сбор, хранение и транспортировку персональных данных и цифрового материала. Конкурсная документация предусматривает уточняющие запросы, которые может направить заказчик до начала процедуры вскрытия конвертов…

Ольга занималась кризисными ситуациями и возглавляла отдел правового урегулирования споров. Невозмутимая, с непроницаемым взглядом акулы, она даже Игорю внушала какой-то подспудный, почти хтонический ужас. В этой безупречной блузке и с ярко-алой помадой на губах, она напоминала хищницу. Игорю все время казалось, что Ольга во время разговора аккуратно подотрет стекающие с губ капли чьей-то крови и вот-вот покажет клыки.

– … Но такие уточнения не могут нести характер дополнительных требований, не предусмотренных конкурсной документацией.

– Направленные нам вопросы могут рассматриваться как выходящие за рамки этого требования? – прямо спросил Игорь, снова теряя терпение.

Ольга невозмутимо кивнула:

– К таковым их отнес сам заказчик, потому что на основании нашего ответа отказал в участии в конкурсе.

Игорь вздохнул. Судебная тяжба с минцифрой – штука неприятная, но, кажется, Ольга подводила свое выступление именно к нему.

– Что было в том заключении «Заслона»? – он посмотрел на Роберта.

Тот пожал плечами:

– Оно у тебя в почте во всей красе… «Заслон» проанализировал техническое задание в открытой части конкурсной документации и закрытой, которая может быть предоставлена лицам, имеющим допуск к гостайне, и посчитал, что заявленные заказчиком требования не достаточны для обеспечения сохранности цифровых данных.

Игорь выругался:

– Им что, больше всех надо? Кто просил их делать такой анализ?

– Указание спустили из правительства, – пояснила Ольга.

Игорь поморщился, как от зубной боли, выдохнул, догадавшись в одно мгновение:

– Ровнин…

Яков Ровнин был ярым противником программы цифровизации персональных данных, которую лоббировал Игорь. Он считал, что личные данные – биометрические характеристики и память человека – в случае их отделения от субъекта становятся самостоятельным предметом гражданского оборота: если могут охраняться, то могут покупаться и продаваться. А это несовместимо с концепцией личных прав, которые неотделимы от личности по конституции. Доводы Игоря, что речь не идет о сепарировании данных от индивида, никто после сбора и фиксации цифровых данных не умирает и не лишается памяти, Ровнина не трогали.

– Что предлагаете? Ольга? – он посмотрел на алые губы сотрудницы.

Та едва заметно повела плечом:

– Готовить заявление в суд, – спокойно сообщила она.

Роберт открыл рот и с ужасом уставился на Игоря:

– Вы в своем уме, на минцифры варежку разевать? Да они нам все контракты «завернут».

Ольга холодно отметила, даже не удостоив его взглядом:

– А если, как вы выразились, не разевать варежку и сглотнуть, то они решат, что такое поведение допустимо. Что так можно: объявлять конкурс и «сливать» его.

Игорь понимал, что Роберт прав: минцифры был их основным партнером. Более того, Игорь продвигал идею, что сбор и охрана данных должны находиться в одних руках – государства. А учитывая, что таких технологий ни у одного госпредприятия не было, лоббируя идею выкупа его предприятия. Огромные деньги, которые он выручит от такой сделки, его вполне устраивали. Руководить предприятием и исправно получать зарплату – уже без рисков и танцев с бубнами – все равно будет он.

Были серьезные люди, которые поддерживали его идею. Те же спецслужбы относились к ней с интересом и пониманием. Но были и такие, как Ровнин.

Конечно, в сложившейся ситуации, он не мог промолчать, проигнорировать откровенный пас Ровнина со стороны минцифры. Но методы могли быть разными.

«Пойти в лоб или через заднюю дверь?» – думал он.

Ольга, словно цепной пес, ждала команды «фас», чуть подавшись вперед. Роберт качал головой. Едва дышал Борис.

«А почему, собственно, я должен хитрить и что-то выдумывать? Заказчик допустил откровенное нарушение, а у каждого нарушения есть должность и имя. Значит, кто-то за это ответит. А контракт будет или мой, или… все равно мой», – он улыбнулся.

– Ольга, готовьте документы. Борис Вячеславович и Роберт, помогайте по мере необходимости…

Решение далось легче, чем он думал. Значит, верное решение.

Лола встречала его на веранде. Он так любил, но вроде бы об этом специально не просил, жена сама догадалась. Или так у нее был выстроен день, что заканчивался именно на веранде и именно в тот момент, когда машина Игоря вставала на парковку, а сам он выбирался из салона.

Жена махнула ему рукой:

– Привет, как прошел день?

Она сидела в плетеном кресле. Рыжий кот на коленях, у ног – корзинка с давно начатым рукоделием, которое Лола все никак не могла закончить. На столе – запотевший графин с лимонадом и два высоких бокала – для нее и для него. Из распахнутого окна детской тяжело, то и дело спотыкаясь, лились гаммы.

– Неужели она снова взялась за фортепиано? – Игорь подошел к жене, склонившись, чмокнул в губы. – Не говори мне, чего это тебе стоило, пусть я останусь в блаженном неведении.

Конец ознакомительного фрагмента.