Правозащитник
Шрифт:
– Богатство – это лишь мишура, за которой может скрываться человек. Ты принес страдания не только своим близким… Вспомни сестру… и тех, кто из-за тебя пострадал.
– Да, я виноват… я признаю… но…
– Ты хочешь вновь вернуться к жизни, чтобы вести себя по-прежнему, пребывая в грехе?
– Нет, нет, я клянусь, что если… мне позволят вернуться обратно… я все исправлю… я помирюсь с сестрой… я не буду больше тем, кем я был… Если бы можно было вернуть время назад…
– И ты считаешь, что этого будет достаточно во искупление тех бед, которые ты натворил в мире… в том мире, который ты так любишь? И в котором так жаждешь остаться? Не кажется ли тебе, что ты еще очень много должен сделать… доказать, что твоя жизнь прожита не зря… что ты в силах еще очень много сделать для людей, к которым раньше ты относился с таким презрением…
– Да, конечно, я стану другим!
– Одного желания мало, ты должен стать другим… В тебе заложено и хорошее, и дурное… Помни, что чем больше ты сделаешь для людей, тем более неуязвимым ты станешь для своих врагов… Твой путь будет труден, полон опасностей и тревог, сомнений и споров со своей совестью; ты будешь неустанно бороться с несправедливостью, которая выпадает на долю простых людей. Ты явишься страшным врагом для притеснителей и гонителей тех, кто взывает о помощи… Это огненный путь, который тебе предназначен… и, если ты готов по нему ступить…
– Я готов! Готов! – Алексей словно задыхался.
– Ты должен принести клятву в своей душе, отныне быть верным своему слову. Огненный путь, что предназначен тебе, лишь опалит, но не убьет. Помни: отныне ты будешь совсем другим человеком, дурные качества уступят место благородным – подобно тому, как настаивается доброе вино… И еще одно – вернувшись к жизни, к той жизни, к которой ты привык, не бойся бросаться в схватку с твоими противниками. Ни пуля, ни сталь не возьмет тебя до времени… Ты станешь неуязвим для врагов… Храни этот секрет в твоем сердце и не открывай никому…
Глас умолк, но Алексею казалось, что его эхо все еще отражается в мозге, словно в пещере, сплошь состоящей из сталактитов трепещущих мыслей и чувств.
Слепящее мерцание постепенно блекло и сменялось обыкновенной молочной пеленой, подобно утреннему туману. Когда молодому человеку удалось открыть наконец глаза, то он обнаружил себя лежащим на неудобной жесткой кровати, сплошь опутанной проводами. Это была больница. Алексей все сразу понял. Какая это радость – больше не ощущать себя в полете! Вновь обрести свое тело! Как прекрасно быть молодым, здоровым, полным сил! Знать, что весь ужас остался позади! Но нет, он ведь дал клятву стать другим, и даже сейчас у него в ушах звучал голос: «Чем больше ты сделаешь для людей, тем более станешь неуязвимым для врагов»… Итак, отныне у него другая жизнь! И она начинается сегодня!
Немного погодя он попробовал слегка приподнять левую руку, затем правую. То же самое он проделал и с ногами, и с радостью убедился, что тело, пусть еще и вяло, но подчиняется его разуму. Немного погодя пришел врач, но он почти его не слушал. Ему сказали, что пришла навестить сестра. При имени Марины он вздрогнул и с силой сжал руку врача так, что тот невольно поморщился.
– Приведите мне сестру! – произнес Алексей и с удивлением понял, что не совсем узнает свой голос. Он звучал хрипло и резко, хотя и властно.
Марина встретила его вначале слегка настороженно.
– Ты знаешь, что ты чуть было не…
– Это неважно, со мной все будет хорошо, поверь, – произнес Алексей уверенным тоном. – В прошлом я… я вел себя непорядочно по отношению к тебе…
Сестра с удивлением взглянула на него.
– Да, да, послушай меня, не перебивай. Я виноват перед тобой, я признаю это. Ты, наверно, думаешь, что я говорю, потому что лежу тут? Но это не так! Через три дня я выйду отсюда… И мы поговорим, обещаю… Во-первых, я помогу тебе решить проблему с мужем и помогу твоему сыну.
Марина широко раскрыла глаза, словно не веря своим ушам.
– Не благодари, сейчас я пока еще слишком слаб… Но все изменится, поверь мне. Настолько, что ты даже не представляешь.
– Доктор сказал, что ты ударился головой…
Алексей с улыбкой парировал:
– То, что я говорю – это не сиюминутная вспышка раскаяния… Поверь, очень многое изменится.
– Я тебя не понимаю.
– Ты увидишь, Марина. Как это будет… Не думай ни о чем… Да, и вот еще… у меня к тебе просьба, пока не говори ни моим друзьям, ни Елене обо мне… Я не желаю пока никого видеть, хорошо?
Она улыбнулась.
– Я все сделаю, чтобы моя дорогая сестренка была счастлива!
Он произнес эту фразу, но вдруг ощутил, как сердцу стало тесно в груди. «Как странно, – подумал он, – такие простые слова, но я почти счастлив, произнеся их».
– Ты точно не болен? – вдруг произнесла Марина.
Он понял ход ее мыслей.
– Мариночка, мой ум ясен и тверд… Впрочем, сейчас мне нужно отдохнуть. И еще одно…
– Что еще?
– Здесь есть поблизости церковь?
– Есть, но я не понимаю.
Он замолчал.
Сестра ушла, качая головой. Она не узнавала своего брата. И она решила, что это последствие аварии. Остальные родственники не пожелали явиться. Впрочем, пожаловал Дмитрий, с которым он попросту притворялся как мог, убеждая, что ничего не помнит. На третий день явились многочисленные подруги, с которыми Белосельскому ранее нравилось играть в «романтические» идиллии. Елена, которая была больше всех дорога ему, не смогла или не захотела прийти. А ведь он так перед ней был виноват! Нет, он все исправит и извинится перед ней…
Не через три дня, а недели через две к Алексею начали возвращаться силы. Он избегал встреч с друзьями и подругами и принимал только Марину. С сестрой он окончательно помирился.
– Кстати, я собираюсь вернуть тебе акции, которые достались мне от дедушки. Я тогда поступил подло… Не благодари… Но это еще не все. Как только я окрепну, все узнают…
– О чем?
– Пока рано об этом говорить. Я еще не полностью восстановил силы. Но очень скоро все узнают о моем решении. Я тебе скажу, как тогда нужно поступить. И еще, дай мне, пожалуйста, адрес и телефон того друга дедушки… который… военный в отставке… Мне с ним нужно поговорить, а еще лучше увидеться.