Чтение онлайн

– И в этот момент жирный евнух бросается на меня с тупым ржавым ножом, – продолжил я, игнорируя старого пердуна, – оскорбление, честное слово! Пришлось надеть мерзавца на колья ограды. А сколько радости это вызвало у жён купца – не передать! И как мне поступить с этой оравой старых шлюх?

Похоже все трое забыли, зачем явились и тупо смотрели на меня. Интересно они дослушают историю до финала? Вообще-то она довольно длинная, с печальным концом. Девушку я, всё-таки выпил до дна, не удержался.

Нет, не дослушают. Развернулись и собрались уходить. К сожалению, я не мог позволить себе излишнее благородство: слишком неравны наши силы.

– Атакуем, – тихо сказал я Карту и взяв в руки по треспу, бросился вперёд.

Троицу парламентёров я смёл тотчас, так что они и крикнуть не успели. Особое удовольствие было пройтись ногами по проклятому флагу. Остальные охотники, не долго думая, рванулись мне навстречу, продолжая сохранять чёткие формы своего боевого построения. Кроме того, я заметил ещё одну неприятную штуку: почти у всех имелись небольшие квадратные щиты, блеск которых сильно напоминал о прутьях клетки, где я, как-то, провёл пару сотен не самых лучших своих дней. Похоже, мне будет несколько некомфортно.

Наступая, люди издавали монотонный вой, тональность которого не менялась всё время сближения. Что ещё за чертовщина? Придурки Промежутка заметно отличались от охотников других граней и явно не в лучшую, для меня, сторону. Следовало внести поправки в свои действия, попытавшись изменить неприятный баланс.

Я решился и немного пришпорил свой организм. Движения врагов утратили стремительность, но ненамного. Пока достаточно и этого. Я подпрыгнул и обрушился в середину каре, избежав пущенных из арбалета зарядов. Правда, летающие треспы просвистели совсем рядом.

Похоже, противник был готов и к такому повороту дел, потому как квадрат тотчас рассыпался в стороны, поворачивая оружие в середину. Однако мне всё же удалось придавить одного человека и полоснуть треспом ещё парочку. Завывание сменилось воплями боли и началось настоящее веселье.

Да, это не самоуверенных титанов полосовать на части: охотники стремились отдать жизни подороже, защищаясь проклятущими штуковинами, жгущими мою кожу огнём и размахивая широкими треспами. Однако я был быстрее и сильнее каждого из них, да ещё и Карт, в задних рядах, неплохо отвлекал внимание зазевавшихся охотников.

Нырнуть под три клинка, тянущиеся к моей груди, полоснуть по открывшемуся горлу, получить щитом по предплечью, перерубить чью-то руку, пнуть мускулистый живот, сломать ногу и воткнуть клинок под лопатку. Нет времени остановиться, для оценки ситуации: на спине полыхает синим глубокий шрам и ещё один тянется вниз по бедру. Врезать локтём в поднятую челюсть, снести голову и тараном врезаться в пару отступающих охотников, повалив их в пыль.

Я вскочил на ноги и обнаружил: кроме меня больше никто не стоит. Что-то задерживало движения правой руки и я, с некоторым удивлением, вытащил тресп из-под лопатки. И когда эти засранцы успели? Чёрт, где же Карт?

Парня я нашёл в самой гуще тел. Мёртвого. Всё его тело покрывали глубокие раны, среди которых я насчитал четыре смертельных. Нетронутым осталось только лицо, сохранившее выражение крайней свирепости. Неудивительно: мой союзник погиб, вцепившись зубами в горло охотника, проткнувшего живот парня.

Оттащив Карта в сторону от охотничьей дохлятины, я положил тело на спину и опустился на колени, рядом с ним. Мне было…Мне было жаль человека, отдавшего свою жизнь за меня. Мне было больно. Что-то менялось внутри, и каждая новая утрата добавляла боль. Зачем мне это? Почему я не могу оставаться прежним легкомысленным странником по граням, способным убивать, не вспоминая об этом?

Та девчушка из Сревенага, вцепившаяся в засов моей клетки в последнем усилии; её мать, убитая пьяным охотником, за попытку освободить меня; Леся, пытающаяся произнести последнее: "Люблю" окровавленным ртом и другие, другие…

Я поднял голову к низкому небу и прижав руки к груди, глухо завыл от боли. Простите, простите меня! Я всё исправлю, не знаю, как, но исправлю! Обещаю всем моим мертвецам. И тебе, Ольга; и тебе, Илья и всем остальным, убитым мной.

Я поднялся на ноги и медленно пошёл в сторону запертых ворот. Эта боль не утихнет, уже не утихнет. Но я могу сделать ещё одну вещь – спасти самое близкое мне существо, уберечь Зару от неминуемой гибели. Никто и ничто меня не сможет остановить.

Металлические створки голубого цвета казались чем-то несокрушимым и возможно проще было бы преодолеть стену или поискать другой вход. Но я устал скрываться и таиться в тени. И эта боль, внутри меня, она требовала выхода.

Я пнул ворота и ощутил, как они трепещут от удара. На металлической поверхности осталась глубокая вмятина, а откуда-то изнутри донеслись встревоженные крики. Похоже никто не ожидал, что посланный отряд не сумеет выполнить свою задачу. Тем хуже для всех вас.

Второй удар снёс одну створку, обрушив её в пыль, а вторую заставил повиснуть на уцелевшей петле. Ку-ку. Люди, находившиеся внутри стен с ужасом уставились на меня. Большинство из них оказались вооружены треспами, а те, немногие, у кого их не было, тотчас нырнули в недра самой высокой постройки, захлопнув массивную деревянную дверь.

– Хищник! – заорал тощий тип в ало-чёрных доспехах на голое тело, – сомкнуть ряды! Оружие к бою!

Сейчас! Я вам дам сомкнуть ряды! Прежде чем охотники успели что-либо предпринять, я уже был среди них, кромсая когтями податливые тела. Схватка оказалась короче и проще, чем предыдущая и лишь пятёрка бойцов успела отступить к дверям башни, прижавшись спинами к стене постройки. Треспы они выставили перед собой, ожидая моего приближения.

– Просто дайте мне пройти, – сказал я, отшвыривая тело убитого врага, – клянусь – я оставлю всех вас в живых и уйду к Сердцу.

– Мы поклялись защищать этот проход от всех исчадий Горделя, которые посмеют сунуться сюда, – каркнул тот же ало-чёрный боец и оскалился, – даже если ты сумеешь одолеть нас, тебя, всё равно, ожидает бесславная смерть.

– Что значит: если сумею? – удивился я, – а насчёт славы…Смерть есть смерть, поверьте, когда вы умрёте – вам будет всё равно, насколько славной она получилась. Вы думаете убираться?

Они не думали и мне пришлось убить их всех, потеряв ещё одну жизнь. Взбешённый этой потерей, я расколотил прочную древесину вдребезги, обратив дверь в груду щепок. Изнутри тотчас сверкнуло лезвие треспа, едва не угодив мне в грудь. Оружие отлетело прочь. Вместе с рукой, которая его сжимала. Под завывания владельца утраченной конечности, я ворвался внутрь.