Чтение онлайн

– Для этого нам надо как можно быстрее оказаться в тюрьме.

– Звучит забавно.

– Спасибо. – Эдди Гром выдержал паузу, демонстрируя, что добавлять «господин прокурор» не намерен, после чего поинтересовался: – Чем Карлос Грид так важен?

– Еще не знаю.

– Тоже смешно.

– Только на первый взгляд. – Петерсен помолчал. – Ты веришь, что мальчишка убил отца?

Ответ на этот вопрос Герой сопроводил пожатием плеч:

– В жизни всякое случается, насмотрелся. Не каждый наследник согласен терпеливо ждать, когда надоевшего папашу свалит старость, болячка или соседний лорд. Дети торопятся урвать свое, глотнуть власти, а туманит она почище крепкого вина.

В словах Эдди был смысл, и прокурору пришлось уточнить:

– Хорошо, поставлю вопрос иначе: если Карлос Грид действительно убил отца, пошли бы за ним Герои?

– Гм… – Гром поправил ремень, после чего негромко повторил: – Всякое случается, но… – Герои привязаны к лорду, а цена их верности – каталист. Казалось бы, веревка более чем прочная, но уникальным этот артефакт делает не лорд, а Герой, и если между ним и повелителем пробежит черная кошка, Герой сможет создать другой каталист и вручить его более подходящему владыке. – Датос был хорошим лордом?

– Насколько я знаю – да.

– В таком случае, его Герои вряд ли пошли бы за убийцей.

– И это косвенно обеляет Карлоса, – улыбнулся прокурор. – Против молодого Грида свидетельствуют ментор, пара стражников и кобрийцы во главе с Лашаром. Первая троица наверняка куплена, тем более ментор Ханс вот-вот заполучит гридийскую корону. И я хочу знать, чем Карлос досадил кобрийцам?

– Он последний законный претендент на гридийское владение, и кобрийцы помогают своему ставленнику, Хансу.

– Или же Стеклодув что-то сказал Карлосу перед смертью. Что-то такое, что переполошило кобрийцев. – Петерсен помолчал. – Или даже напугало их.

Три часа. Три часа понадобилось лекарям, чтобы привести Лашара в чувство. Рыцарь оставался слаб, едва ходил, тяжело опираясь на трость и руку Героя, но ясность ума вернулась, и как только это случилось, Лашар велел везти себя в ратушу.

Безумие? Сила? Страх перед леди Кобрин? Или все-таки неукротимость?

Исподлобья не знал, что думать. Невысокий и плешивый Маркус перевернул его представление о людях, об обычных людях, к которым Том давно не испытывал ничего, кроме презрения. Слабый и совсем не выносливый Лашар оказался настолько крепок духом, что сумел потрясти Героя, и это было для Тома полной неожиданностью. И он, наконец, понял, почему леди Кобрин выделяла Маркуса среди помощников и поручала ему самые важные дела.

– Я слышал, вы добились успеха. Поздравляю. – Лашар не поздоровался, не стал тратить время на ненужные разговоры. Поддерживаемый Томом, он медленно вошел в кабинет городского головы, выплюнул фразу, больше похожую на оскорбление, и тяжело опустился в кресло. – Молодцы.

Толстый Статон – голова и болезненно-бледный Жубер – начальник фихтерской стражи переглянулись, но отвечать не стали. Лашара они знали давно и смирились с мерзким характером рыцаря.

– Вам повезло?

– Не важно, – холодно бросил Статон. – Мы захватили Карлоса Грида, и…

– Вы должны были его убить, а не арестовать, – отчеканил Маркус. Он был слаб, но голосом своим владел идеально, и по сравнению с морозом, которым Лашар обдал фихтерцев, холодность Статона показалась легким дуновением северного ветра. – Убить, что неясно? Отсечь голову, истыкать арбалетными болтами, перерезать глотку, раскроить череп алебардой – убить. Вам, чтоб из вас черви полезли, знакомо значение слова «убить»?

Дерзость Лашара переходила все допустимые границы, но фихтерцы лишь отводили взгляды – леди Кобрин крепко держала их за горло.

– Знакомо, – буркнул Жубер. – Мы почти убили щенка, но с ним был Герой.

– Вас об этом предупреждали.

– А что мне предупреждения? В Фихтере нет лорда, а значит, нет и Героев. Ваш хваленый Изморозь пропустил удар в первую же секунду боя, и я вел своих людей на верную смерть.

– Как же вы справились? – издевательски осведомился Лашар.

– Эдди Гром помог, имперский молниеносный, – нехотя ответил начальник стражи. – Собственно, поэтому Карлос выжил – мы не могли убить щенка на глазах прокурорского телохранителя.

– А сейчас?

– Что «сейчас»? – не понял Жубер.

– Сейчас Карлос Грид мертв?

Безапелляционность кобрийца наконец-то возмутила фихтерцев, и голова решился на резкий выпад:

– Что бы вы там себе ни думали, Лашар, у нас приличный город, а не бандитский притон, – хмуро произнес Статон. – Мы не можем взять и убить находящегося под стражей человека, тем более – лорда.

– Личная ответственность, да? – криво улыбнулся Маркус. – Эдди Гром пообещал отрезать вам головы? Понимаю… сам бы так поступил…

Фихтерцы почли за благо не комментировать догадку рыцаря.

– Допрос уже состоялся?

– Нет.

– Хорошо. До утра мы что-нибудь придумаем.

– Прокурор едет в цитадель, допрос состоится сегодня, и помешать мы не успеем.

– Плохо, – тем же самым тоном, которым было брошено «хорошо», произнес Лашар. – Какие будут предложения?

Статон и Жубер прекрасно понимали, на что намекает кобриец, но отвечать на вопрос им не хотелось. Не хотелось, и все. Пусть скажет Лашар: его проблема – его идея – его ответственность. Отвечать, конечно, придется всем, но пусть скажет Лашар. Пусть скажет.

– Ричард Бейл Петерсен должен умереть, – веско произнес Маркус. – Мы, в Кобрии, не любим любопытных и наглых прокуроров.

– С ним Герой, – осторожно напомнил Жубер.

– А со мной трое.

– Прокурор квартирует в цитадели…

– Тем лучше, – хмыкнул Маркус. – Сразу всех прихлопнем: императорских нюхачей и нашего щенка. Я слишком устал, чтобы разъезжать по всему городу.

Исподлобья усмехнулся: «Он еще шутит!» И вновь подумал, что Лашар заслуживает уважения.

Статон поднялся, достал из шкафчика кувшин с вином, не стесняясь, налил себе полный кубок и жадно выпил. Перспектива убийства имперского прокурора пугала городского голову, обычно он чиновников покупал.