Шрифт:
— Я думаю, скоро никакие заклинатели потусторонних существ никому будут не нужны, — лениво растягивая слова, говорил Казуми, развалившись на циновке и помахивая курительной палочкой. — Я слышал, будто уже изобрели машины, которые излучают специальные волны. Включишь ее, и все духи, которые окажутся вокруг, сами развеются.
— Прямо-таки все? — скептически осведомился Рекар, полирующий новый меч до невероятного блеска.
— Абсолютно, — заверил его Казуми, аккуратно расправляя складки на своей золотистой праздничной накидке, расшитой малиновыми цветами.
— Да ты что?! — заволновался легковерный Гризли, и его круглая физиономия исказилась неподдельным волнением, — Как это? И что же с нами тогда будет? Кому мы нужны станем? Зачем столько лет учились?!
Рэй, лежащий на спине, вполуха прислушивался к дурацкому разговору и наблюдал, как лениво колышутся длинные листочки бамбука, растущего в углу зала для тренировок. Вечерний ветерок, залетающий из сада, приносил с собой запах свежей листвы, цветов яблони и ароматного, горящего воска. С самого утра все жители Варры жгли разноцветные свечи, чтобы умилостивить духов, собирающихся прийти на землю следующим днем.
Сагюнаро, читавший книгу, возразил, не поднимая взгляда от страниц:
— Чушь. Я бы не верил этим сплетням, Гризли. Ни одна машина не в состоянии изгонять духов так, как это делаем мы.
Он единственный из всех не боялся демонстрировать свое отрицательное отношение к Казуми. «Но я бы на его месте не стал этого делать, — рассеянно подумал Рэй, взглянув на третьего ученика магистра, вырядившегося по случаю приближающегося окончания обучения в золотые одежды. — Этот злобный хорек никогда не забывает не только обиды, но даже простого несогласия с ним».
— Напрасно ты так говоришь, мой друг, — сладким голосом произнес Казуми, и в его темных глазах блеснула мгновенная опасная искорка. Но Сагюнаро, склонный витать в облаках, естественно, этого не заметил. — Зачем людям платить деньги нам, если можно купить машинку, держать ее дома и включать, как только появится опасность. И так развелось слишком много шарлатанов, выдающих себя за настоящих заклинателей.
— Кстати о шарлатанах, — сказал Рекар, любуясь сверкающим оружием, — Видел я недавно двух таких дураков — пытались прогнать кури, забравшегося в свинарник на окраине.
— И что с ними стало? — спросил Казуми, заранее ухмыляясь.
— Вышиб он их оттуда. Со свистом. На другую сторону огорода улетели. Хорошо, что на части не разорвал, — хмуро отозвался Рекар.
Он был самым старшим из учеников магистра и самым опытным. Высокий, широкоплечий, мрачный, по мнению людей, именно так и должен выглядеть настоящий повелитель духов. Этот заклинатель уже начал выполнять небольшие заказы. Так, ничего особенного — отвадить обаками от посевов или отпугнуть похитителя снов от колыбели ребенка. Учитель не возражал против такой самостоятельности, но и не хвалил. Видимо считая, что, пока тот не закончил обучение полностью, все его успехи можно считать лишь случайными удачами.
— А ты что думаешь? — Гризли подобрался поближе к Рэю и довольно чувствительно толкнул его в бок.
— На мой век духов хватит, — беспечно отозвался тот.
Сагюнаро внезапно захлопнул книгу и повернулся к входу. Как всегда, раньше всех почувствовал приближение учителя.
Первым в зал торопливо вошел Канринин — шестой из воспитанников господина Хейона — и сказал:
— Уже идет.
Быстро занял свое место, и остальные ученики тут же поспешили последовать его примеру. В зале стало тихо, только было слышно, как журчит вода во дворе, переливаясь из одной чаши каменного ручейка в другую. Неуверенно квакнула лягушка, но тут же замолчала, словно подавившись чем-то. Снова зашелестел ветер в листьях бамбука.
Рэй обвел взглядом друзей, и ему показалось, что он видит их впервые. Впрочем, находящихся здесь было сложно назвать настоящими друзьями. Будущих магов не учили дружить. Господин Хейон говорил, что заклинатели — одиночки. Каждый должен отвечать сам за себя и надеяться тоже только на себя. Никогда не ждать помощи, ни от кого.
Гризли сидел впереди справа, и, глядя на его круглый лоснящийся затылок. Рэй подумал о том, как вообще этот бугай мог оказаться среди заклинателей. Все нехитрые желания был написаны у него на лице — поспать, поесть, сходить в веселый дом на улице Унми, где магов охотно обслуживали бесплатно.
Сагюнаро все еще склонял голову над книгой, неторопливо перелистывая страницы. Он напоминал Рэю самого господина Хейона — такой же тонкий и обманчиво хрупкий. Но неспроста имя этого молодого мага означало «Прощание». Потому что духи, которых он изгонял, могли успеть лишь попрощаться, едва увидев его.
Канринин быстро обернулся, взглянул на Рэя, ухмыльнулся и снова замер. Несмотря на любовь к глупым розыгрышам и дурацким шуткам, он был очень сильным магом. Слишком самоуверенным, правда. Все ждали, когда самомнение подведет его, но этому невысокому, подвижному парню с хитрой физиономией, вечно спутанными волосами и раскосыми глазами невероятно везло, он умел выкручиваться из самых невероятных переделок. Только чистое везение могло помочь ему справиться с манмо практически без подготовки. Правда, предварительно тот уже был оглушен заклинанием учителя, но все же этот демон продолжал оставаться очень опасным…
Наконец терпеливое ожидание закончилось. Послышались тихие шаги, дверь открылась, и появился сам магистр в сером просторном облачении. Каждый раз, видя его, Рэй поражался, как мог этот невысокий, хрупкий человек обладать такой огромной магической силой. Он казался лишенным возраста, ему можно было дать и двадцать пять, и сорок лет.
Учитель встал на небольшое возвышение, обвел взглядом светлых пронзительных глаз учеников, сидящих перед ним, и произнес одну-единственную фразу:
— Ваше обучение закончено.
Тишина в зале сгустилась и, казалось, стала почти материальной. Рэю почудилось, будто он слышит напряженные, недоверчивые мысли товарищей — отражение своих собственных размышлений: «Как окончено?! Но ведь остался еще месяц…»
— Каждый из вас получил от меня все возможные знания. Теперь пришло время проявить себя. Вы должны пройти последнее испытание.
— Какое испытание, мастер? — подал голос Рекар, но вопреки обыкновению не получил выговор за несдержанность.
Господин Хейон выдержал значительную паузу и произнес негромко: