Чтение онлайн

Пытается пугать? Напрасно. Может, Конгрегация нам и не доверяет, но она вообще никому не доверяет. А закамское серебро и древние могильники с их хранителями, на которые мы дали наводку, и вовсе перевели нас в привилегированный класс «мало подозрительных лиц».

Зато экзорцисты не упустят шанс ткнуть палкой в такое змеиное логово, как здесь. Уверен, они найдут ооочень много интересного для себя… Никто не любит давать Конгрегации покопаться в своём грязном белье, а вот Конгрегация это очень даже любит, умеет и практикует, потому что всегда найдётся какой-нибудь высокородный кретин, решивший стать сильнее при помощи Той Стороны.

— Формальности меня волнуют меньше всего, — я слегка откинулся в кресле. — Я даже не собираюсь просить вас найти и наказать того, кто всё это организовал…

— Тем более, что искать никого особо и не требуется, — в голосе ректора мелькнули нотки иронии. — Наследник Мазовии весьма… импульсивен, скажем так. А его поступки часто носят необдуманный характер. Однако, Академия предпочитает не вмешиваться в отношения между студентами.

— Если Академия гарантирует, что это и дальше останется конфликтом двух студентов, а не наследника Мазовии и сына провинциального графа, то меня это вполне устроит.

— В Академии учится наследник Мазовии, а не сам великий герцог, — нахмурился Долгорукий. — Всё влияние, что доступно в этих стенах, в них же и рождается.

— Хорошо, — кивнул я. — Дальше. Онейромант. Я поймал его при попытке влезть мне в голову. Сами понимаете, что это означает.

— Да, проступок тяжёлый… — ректор стал откровенно мрачен. — Ведь это может быть квалифицировано и как попытка выведать секреты семьи Винтер… Я готов пойти на отчисление этого студента, но вас это, я так понимаю, всё равно не устроит?

— Не устроит. Он и так видел то, что не должен был.

Хотя, обычный человек этого времени и решит, что мне просто снился какой-то чудовищный кошмар…

— Лорд Винтер, напомню, что стирание памяти — вещь чрезвычайно опасная и может быть применена лишь по решению суда, — переплёл пальцы ректор.

— Нас устроит и более простая компенсация. Но лишь при условии, что онейромант примет Обет Молчания. Не тотальный, но касающийся всего, что связано с нашей семьёй. А также его Дар должен быть публично обнародован.

Дар сновидцев — один из тех, что не принято афишировать. Известный каждому встречному онейромант — это, считай, уже половина онейроманта. Каждый будет знать, что поблизости есть такой субъект, каждый разумный маг предпримет меры защиты… И да, каждый кошар теперь будут валить на него.

Испытываю ли я к нему жалость? Вообще нисколько. Вторжение в чужой разум — не то, что можно оставлять безнаказанным.

— Это… приемлемо, — подумав, ответил Юрий Алексеевич. — Я займусь этим. А что касается остальных?

— Ну, если им охота и дальше посещать лазарет на регулярной основе, то это их дело, — ухмыльнулся я. — Главное, чтобы это осталось всё тем же «конфликтом между студентами».

— Пока вы не стали студентами Академии, так и будет, а вот дальше в дело вступит дисциплинарный устав, — усмехнулся Долгорукий. — И тогда вам всем будут грозить исправительные работы.

— Не страшно. И последнее. Вернее — последние, — я ощерился. — Те, кто пытался вломиться к моим сёстрам.

— Возможно, в данном случае не стоит горячиться, лорд Винтер, ведь ничего же не случилось…

— Только потому, что мои сёстры могут постоять за себя. Они же все пытались… «преподать урок». Всем нам. Думаете, они просто шли пожелать им спокойной ночи? Если на такие случаи в Академии закрываются глаза…

— Нет, — холодно произнёс Долгорукий. — На такое мы глаза закрывать не станем. Но и смертей я допустить не могу.

— О смертях речь и не идёт, — заверил я ректора. — Просто позвольте мне с ними немного… переговорить. И дайте шесть разрешений на дуэли — я знаю, что они позволены в Академии. Не прямо сейчас — позже.

— Хотите закрепить… переговоры? — в голосе Долгорукого мелькнул лёгкий интерес.

— Скорее — не допустить развития конфликта. Думаю, пара переломов заставят их в будущем воздержаться… от необдуманных действий. Но у вашего лазарета определённо прибавится работы.

— У нас хороший лазарет и хорошие целители, — лицо ректора стало неожиданно жёстким. — Но вы же понимаете, лорд Винтер, что обо всех этих вопиющих вещах мы сейчас с вами говорим лишь по причине… неоценимых услуг, что ваша семья оказала Академии.

— Прекрасно понимаю, ваше высочество, — дипломатично улыбнулся я. — Иначе сегодня я бы до последнего стоял на версии, что просто встал ночью прогуляться и к дракам в западном факультете не имею не малейшего отношения.

— Кредит нашего доверия не бесконечен. Помните об этом.

— Я это прекрасно понимаю, Юрий Алексеевич. Поэтому постараюсь не злоупотреблять им.

…И вот только поэтому я сейчас и выходил на трибуну.

Вообще, я сильно сомневался, что и правда оказался лучшим студентом при поступлении, который каким-то образом умудрился набрать за теорию и практику аж сто девяносто девять баллов. Нет, ну за испытание в лесу — ещё ладно… Но теория? И литература, мать её так? Это что, господин ректор, вот так решил отблагодарить меня за всё хорошее? Ну тогда это даже как-то мелко совсем…

Второе место с минимальным отрывом в два балла заняла Ольга Романович, которую только на сегодня в виде исключения выпустили из лазарета. Принцесса чувствовала себя уже довольно неплохо, хотя всё ещё восстанавливалась после ранения.

Третье, с результатом в сто девяносто один балл… заняла Вилли. Что вызвало у неё восторг поистине титанических масштабов. Эйла тоже проиграла ей всего два балла и заняла четвёртое место. Хильда, к нашему (а главное — её) полнейшему изумлению, оказалась в первой двадцатке. И списать бы на то, что за практическую часть ей поставили максимум баллов… Но получается, что и теоретические экзамены она весьма недурственно сдала. Значит, не зря готовились к поступлению? Значит, не зря… Может же учиться, когда надо. Просто ленивая. Паразитка такая…