Чтение онлайн

— Да я же не слышу, — примирительно пояснял он, шагая рядом с ней к кабинету. — Там вон какая чертовня… орут все!

— Может, важное что, — ворчала она, пропуская в проем. — Не докричишься…

— А что так тихо? — спросил Артем, озираясь. — Странно как-то.

— А что странного? Новый год кончился… ночных свезли, теперь затишье.

Думал, Лизка звонит, оказалось — мать.

— Привет! Ты чего? Случилось что?.. Ну да… Спасибо, и тебя тоже… папе передай. Нормально… работаю… Какая повестка?.. Н-н-не знаю… Ну откуда мне знать-то? Я осенью был, ничего не говорили… Да ладно, ну их. Напутали что-то… На вторник? Ну хорошо, придется сходить… Мам, опять ты за старое… Ну знаю я, знаю… Да. Да. Хорошо… Завтра заеду. Ага… Все, пока.

Положил трубку на телефон.

Подперев голову рукой, Большая Клава смотрела на него не то с тревогой, не то с сожалением во взгляде.

— Из военкомата, что ли?

— Из военкомата, — кивнул Артем.

— Тебя не должны вроде?

Он пожал плечами.

— Да как сказать… Не должны. Но могут… Не знаю. Напутали что-то…

— Они напутают, — неопределенно сказала Клава. — А ты распутывай.

— Схожу, что ж…

— Дела-то вон какие делаются, — Клава вздохнула.

— Какие дела?

— А то не знаешь? Из Афгана везут и везут… Вон, у моей сестры двоюродной — слышал?

— Слышал.

— Вот я и толкую. Угодишь еще, не приведи Господи…

Артем хотел уж выйти, но это всегда так: если в кабинет к главной сестре попал, просто так не уйдешь. Волнует ее твоя судьба, не волнует, разницы нет: что-нибудь удумает.

— Слышь, Артем. Возьми кого-нибудь из ребят. Пустые баллоны погрузите.

— Какие баллоны? — спросил он.

Вопрос был совершенно излишен, поскольку про баллоны все ему было очень хорошо известно. Однако уже настроился: думал, сейчас заварит чаю, сядет спокойно в дежурке… а тут на тебе: баллоны.

— Ну какие баллоны? Железные. — Клава уже погрузилась в свои бесчисленные бумаги. — Кислородные…

— А что сразу мы-то? — хмуро поинтересовался он. — Пусть вон электрики или кто там… сантехники.

Листание прекратилось. Клава подняла голову и теперь возмущенно на него смотрела.

— Нет, ну он мне будет тут права качать! — сказала она с соответствующей интонацией в голосе: глядите, мол, какой умный нашелся! — Трудно сделать, что ли?

— Не трудно, а я по КЗОТу не обязан. Мы, между прочим, санитары, а не грузчики, — с достоинством сообщил Артем. Этого утверждения ему показалось мало, и он добавил, подводя под разговор добавочные рельсы гуманного отношения к людям: — Нам больных развозить! Мы грузить будем, а они сиди тут кровью истекай? Задолбали эти баллоны. Грузчиков надо в больнице иметь.

— Грузчиков?! — восхитилась Клава.

— Да, грузчиков.

— Слушай, Ковригин! Ты мне голову не морочь! Много чего надо! А нету! У меня вон новокаина нет, не то что грузчиков!

— Ну и скажите главврачу! — не сдавался Артем. — Пусть выдаст.

— Главврачу! Ну скажу, а у него откуда? Родит он мне его?! Если его по всей Москве уже неделю нету?! Родит, да?!

— Не знаю…

— Не умничай! Грузчиков ему! Больных развозить! Гуманист! — главная взъерошилась не на шутку. — А терминального астматика привезут, ты его своим пердячим паром вместо кислорода откачивать будешь?!

— При чем тут я вообще?! — вяло отбивался Артем. — Что я-то? Я вон за папиросами сгонять минуты не найду!

— Не морочь голову! Больных развезли уже!.. А надо будет, так и посидят минутку, ничего с ними не сделается, — отрезала Клава.

Артем жестко закусил губу.

Помолчав секунду, Клава сказала ласково:

— Ну Артемушка! Ну пойдите сделайте! Трудно разве? Пять минут всего!

Мгновение он смотрел на нее с изумленным негодованием во взгляде; потом резко развернулся и хлопнул дверью.

Клава, напротив, проводила его взором вполне удовлетворенным, хоть и не расслышала, что он там напоследок буркнул.

Но, конечно, возня с баллонами заняла не пять минут. И не пятнадцать. Час убили, не меньше.

Попутно дошли наконец до табачного, Михей тоже был на подсосе.

Когда вернулись, в предбаннике оказалось все так же тихо. Только несколько человек сидело на лавках у рентгенкабинета, да какая-то женщина постанывала на каталке.

— Благодать! — протянул Михей. — Даже странно!

— А что странного? Ночных развезли, теперь затишье до вечера, — сдержанно разъяснил Артем. — Чай пойдешь пить?

В дежурке, как всегда, сизо от дыма, гулко от голосов.

— А мы вот так! — звенящим от воодушевления голосом говорил Калачара, с треском припечатывая доминошную кость к столу.

— Гамна! — вкрадчиво отвечал банщик Равиль, неслышно придвигая к ней другую.

— А укусите-ка! — предлагал медбрат Сучков, звонко щелкая третьей.

— А мы вот так!

— Гамна!

— А укусите-ка!..

Артему это не мешало — умел отвлекаться.

Волей-неволей, а мысли тянулись к нежданной новости: чего от него хотят в военкомате?

По идее, с высшим образованием не берут… раньше, во всяком случае, не брали. А с незаконченным? Он пяти месяцев не доучился… вот глупость-то… Говорят, если четыре курса кончил, уже считается высшим… Кто их знает, что у них почем… а ну как забреют?

Санитарские массы хлестали чай из семиведерного чайника. Он этой бурды обычно не пил (если только уж совсем позарез — весь от жажды потрескался), заваривал отдельно в большой зеленой кружке. Полез в сумку за заваркой — и вот тебе на: не выложил, оказывается, альбом, который вчера у Геры забрал… так и таскается с ним: то-то утром недоумевал с недосыпа — с чего бы это сумка такая тяжелая?

Кипяток в титане всегда был (если, конечно, кому-нибудь пришло в голову вовремя очередное ведро воды бухнуть). Поднос хлеба утром брали из столовой, так заведено; сейчас уж почти все подъели, но все же нашлись две каленые горбушки и пара кусков сахара.

Стал неспешно жевать.

Армии он не боялся. Ну — армия. И что? Два года… подумаешь. Даже наоборот: а вдруг интересно? Вдруг что-нибудь увидишь?..

В больницу санитаром его тоже когда-то отговаривали — дескать, кой черт за больными утки таскать, коли тебе нужно с кистью в руке, с палитрой на отлете… А он пошел и правильно сделал: не сахар, конечно, кто спорит; зато такого здесь навидался, что другой за счастье бы почел хоть одним глазком глянуть, да кто ж ему виноват, что не хватило смелости сунуться; именно здесь, в больнице, пришла идея серии, так и называется: «Больничные люди». Шестнадцать гравюр, одна к одной, лучшее, что у него есть. А откуда бы им взяться, если б он сидел на подоконнике и зырил в окно?..