Чтение онлайн

— Ты и есть больше.

— Ты мне веришь?

— Наверное, как и всем.

— Тогда я должен тебе кое-что сказать.

— Что?

— Я не хотел поднимать этот вопрос, но раньше я не знал о твоем финансовом участии в делах студии.

— И что с того, Майкл?

— Мне кажется, что на «Центурион» надвигается большая гроза.

— Какая же?

— Лео говорил тебе о предложении японцев?

— Да, он сказал, что оно неприемлемо.

— А представь, что они будут достаточно хороши? Что, по-твоему, сделает Лео?

— Я думаю, он его примет.

— Мне кажется, он не согласится ни при каких условиях вообще.

— Ни при каких?

— Я думаю, что он слишком сильно любит работу на своей студии и слишком эмоционален, чтобы принять хорошее деловое решение.

— Видит Бог, он любит руководить студией, — согласилась она.

— Больше того, Лео залезает в пару очень дорогих проектов, а это штука, которую он, по его словам, не любит.

— Ты имеешь в виду научно-фантастический фильм?

— Да. Я очень обеспокоен тем количеством денег, которые уже в него угрохали при незаконченном сценарии. Потом этот фильм про Вьетнам, его придется снимать на Филиппинах, а ты знаешь, какая там нестабильная политическая обстановка.

— Он всегда переживал из-за Вьетнама, но это действительно очень рискованно.

— Знаешь, среди членов совета есть несколько сомневающихся по поводу этих двух фильмов и японского предложения.

— Сколько их?

— Сложно сказать. Я исхожу из своей интуиции.

— И что же тебе говорит твоя интуиция?

— Что есть возможность глобальных перестановок. Если Лео будет продолжать оба проекта и при этом игнорировать предложение компании, в которой заинтересован совет, то…

— Что «то»?

— То в совете может случиться бунт.

— Ну и что? Доля Лео вместе с моей обеспечивает абсолютное большинство.

— Это не просто предположение. «Центурион» не может финансировать эти фильмы, равно как и все остальные студии. На самом деле ее долги уже сейчас больше, чем когда-либо. Если несколько членов совета решат продать свои акции японцам, то банкам это послужит знаком, что доверия к Лео больше нет, и тогда ситуация станет очень шаткой.

— Ты об этом серьезно, Майкл? — Она была очень встревожена.

— Прости, я чересчур увлекся. Лео не дурак, он держит ситуацию в руках. Я не должен был поднимать этот вопрос.

— Нет, нет, я рада, что ты это сделал. Я должна знать об этих вещах, тем более что Лео ничего мне не говорит.

— Только ради Бога, не говори об этом Лео. Он может вычислить, откуда у тебя эта информация.

— Но я должна что-то сделать, — произнесла она.

— Что бы ты ни делала, ничего не говори Лео. Я буду держать тебя в курсе событий. И потом, если обстановка станет настолько уж серьезной, то ты скажешь, что разговаривала с одним из членов совета и от него все и узнала.

— Это очень мило с твоей стороны, Майкл, — сказал она, похлопав его по щеке. — Я знаю, как хорошо ты относишься к Лео. Ты ведь никогда не причинишь ему вреда?

— Конечно, нет. Я попытаюсь оградить его ото всех этих проблем, но ведь он не желает слушать ничьих советов в делах, касающихся обстановки. Я не решаюсь ему что-то говорить, по-моему, у него появилась мания величия в последнее время.

— Она всегда была, — сказала Аманда.

— Давай-ка лучше переменим тему.

— А о чем ты думаешь?

Он наклонился и слегка прикусил ей сосок.

— О-о-о, — простонала она. — Все о том же.

Майкл сидел у Лео в его личном кинозале, смежном с кабинетом, и смотрел самую последнюю работу главы студии, комедию «Время править».

— И как тебе? — спросил Лео, когда зажегся свет.

— Думаю, что с этим можно делать бизнес.

— Ты так считаешь?

— Лео, я не хочу вас обнадеживать, он не потянет на приз, так же как и «За гранью». Но это хороший фильм, мне он понравился.

— Хорошо, — многозначительно произнес Лео. — Сейчас мы не ладим с Гарри Джонсоном из-за моей работы. Мы с ним всегда расходились во взглядах на кино; теперь он ожидает полного провала этого фильма. — Он кивнул Майклу: — Зайди в мой кабинет на минутку.

Майкл прошел за ним в огромный кабинет. На диване лежали пленки с пробами фильма, у которого еще не было названия.

— Ты это видел, Майкл? — спросил Лео, указывая на пленки сигарой.

— Конечно, Лео, я был на презентации вчера, вы что, забыли?

— А, ну да, конечно. Мне важно твое честное мнение. Смогу я сделать фильм по этим пробам, ну, за восемьдесят миллионов, и как, по-твоему, это пойдет в Соединенных Штатах?

— Лео, вы когда-нибудь видели, чтобы я был слишком оптимистичен в оценке прибыли? — спросил Майкл.

— Нет, никогда.

— Хорошо. Тогда я скажу вам, что на этом можно сделать сто семьдесят пять миллионов внутри страны. И только один Бог знает, сколько этот фильм может дать при прокате за рубежом, может быть, еще миллионов сто пятьдесят.

Глаза Лео вспыхнули:

— Я думал точно так же, — произнес он. — Ты же знаешь, черт побери, как я презираю боевики, но на этот я поставлю все.

— Все возможно.

— Тебя беспокоит совет? Они будут ныть и стонать до тех пор, пока не узнают о прибылях, и тогда я опять стану героем в их глазах.

— Мне кажется, вы правы, Лео. Если бы я был на вашем месте, то я занялся бы всем этим основательно.

— Кое-что приходится перенимать у тебя, парень, ужимаюсь с бюджетом, как и ты.