Предательства
Шрифт:
Ничего себе! Я смотрела на тонкие колючие ветки, которые шипели и потрескивали. Пистолет выпал из руки. Все было в огне, перед глазами поплыл туман, голова закружилась.
— ДРЮ-У-У-У-У-У!! — Долгий протяжный крик.
Я не узнала голоса, который заставил пламя колебаться. Я закашлялась, задыхаясь от дыма. Вокруг все словно на размытой картинке, синие язычки пламени подобрались вплотную к мощеной площадке, сужая круг оранжевого огня. Скамья становилась невыносимо горячей. И вдруг мне представилось, как у меня в руке взрывается пистолет. Оружие может взорваться от жара. Так говорил папа.
Не надо, Дрю,подумала я, перевалившись на бок и схватив пистолет. В этот момент среди пламени замаячила темная фигура.
— ДРЮ-У-У-У!
Я опять закашлялась, пытаясь прочистить легкие. Дышать нечем — везде сплошной дым. Перед глазами все затуманилось.
Кто-то, не переставая, чертыхался. По крайней мере, мне так послышалось, но слова были какие-то необычные, как будто иностранные. Крепкие пальцы схватили меня за плечо и вытащили из-под скамейки. Я слабо сопротивлялась, пальцы, державшие пистолет, ослабли. Что-то прижалось к моей щеке — сначала дерн, потом что-то мягкое. Меня тащили. Мир вокруг обрушился. Я куда-то падала. Все тело содрогалось от рева пламени. И вот я в огне, телу нестерпимо больно, кожа облезает. А потом мы вырвались наружу, на прохладный воздух и покатились по земле, от нас с шипением шел пар. А дальше…
— Достаньте кислорода, черт возьми! — кричал кто-то. Какие-то руки схватили меня, я, кашляя, пыталась отбиться ногами и кулаками.
— Успокойся! — На этот раз я узнала голос. — Черт побери, Дрю, мы же хотим помочь.
Грейвс? Я попыталась выговорить его имя и поперхнулась. Глаза почти не видели, кожа обожжена. Я раскинула руки, пытаясь вдохнуть больше воздуха… И все. Меня вывернуло наизнанку…
Мне протерли лицо чем-то влажным и прохладным. Как хорошо… Я закашлялась. Меня повернули на бок, я поперхнулась сгустком соплей и сплюнула. Кто-то поддержал мне голову, засунул что-то в нос, и я ощутила прохладу, успокоившую обожженные легкие. Я снова опустилась на холодную землю, мокрая трава колола кожу. Руки и ноги отказывались повиноваться. Кто-то обнял меня, я заморгала, и из глаз хлынули слезы, смывая налипшую грязь.
— Господи Иисусе, — прошептал Грейвс. Рядом кто-то кашлял и ругался. Послышался треск и рычание. — Оставьте его в покое, он ее вытащил! Оставьте его!
Последние два слова были сказаны громовым, не терпящим возражений голосом, и шум стих, если не считать гула пожара.
— Я послежу за кислородом, — услышала я голос Дибса. — Поставьте на максимум — она чуть не задохнулась.
— Никогда раньше не видел Поджигательниц. Думал, они давно вымерли, — сквозь приступы кашля проговорил кто-то.
— Вот, одну откопали. — Это был голос Спиннинга. С трудом узнала его без привычной ноты издевки. — Очень постарались, наверное. Как же, тут ведь светоча.Боже.
— Ты мне мешаешь. — Дибс говорил четко, как знающий свое дело профессионал, окончательно утратив дрожащий испуганный тон. — Отдай, ты не медик.
— Ты сможешь ее нести? — смертельно усталым голосом спросил Спиннинг. — Они вернутся после перегруппировки.
— Я ее понесу, — твердо сказал Грейвс. — Ты как?
— Бывало и получше, — Спиннинг слабо кашлянул. — Ничего, дотяну. Пойдем.
— А с ним что делать? — спросил кто-то. — Он же из этих.
— Его тоже понесем, — немедленно среагировал Грейвс, словно уже привыкнув отвечать на все вопросы. — Если оставим здесь, его убьют. Пошли.
Меня потащили. Все силы уходили на дыхание, остальное было неважно. Благословенный прохладный воздух коснулся моих вымазанных сажей щек, а ноги безвольно волочились по земле. Я все моргала в надежде, что зрение восстановится. Пока я видела только черно-серые пятна. Голова склонилась набок, как у пьяницы.
— Что с ней? — Хриплый голос, который я не узнала, хотя и должна была. — Что?..
Я поперхнулась и сплюнула. Плевок глухо шлепнулся на землю . Бр-р-р. Гадость.Песня боли, звучавшая во всем теле, переросла в хор растянутых мышц и обожженной кожи. Я не ощущала мамин медальон и забеспокоилась, но тут меня настиг еще один приступ рвоты, и пока он не закончился, до всего остального мне дела не было.
— Нормально все с ней. Оглушена немного. — Грейвс говорил с тревогой в голосе. Меня теперь не только тащили, но и раскачивали из стороны в сторону. Правая моя рука была перекинута через плечо одного, левая — через плечо другого. Я висела между ними, как огородное пугало. — По крайней мере, дышит.
— Дайте мне посмотреть. Дайте посмотреть на нее. — Шорох, шаги. Все стихло. И тут кто-то издал резкий, болезненный звук. Потом легко дотронулся до моего лба, крупинки песка чуть царапнули кожу. короткий вздох. — Господь в небесах, дзякую. Благодарю тебя.
— Может, уже двинемся? — послышался раздраженный голос Спиннинга. — Я больше не хочу биться с кровососами и Поджигателями.
— Они наверняка выставили посты. — Голос хриплый и такой знакомый, но я не могла определить его обладателя. — У нас есть вода?
Спиннинг раздраженно вздохнул.
— Дилан прорвался на запад. Они идут быстро, производя как можно больше шума, чтобы отвлечь от нас внимание. Пойдем. — Раздался хлюпающий звук.
— Пей на ходу. Не отстанешь?
— Тот день, когда я отстану, будет для меня последним.
Наконец, я узнала хриплый голос. Сердце радостно подскочило. Мне пришлось откашляться и сплюнуть, и только потом я смогла выговорить:
— Кристоф? — Слово царапнуло мне горло. Ты вернулся.
Меня охватило неимоверное облегчение, которое, к несчастью, не улучшило самочувствия.
Тот, на плече у которого была моя правая рука, слегка напрягся.
— Я здесь, малютка. — Он снова закашлялся. — Дыши. Все остальное за нами.
Он и в самом деле говорит уверенно.
— У м-м-меня…
Губы отказывались работать. Голова кружилась. А так много нужно ему сказать! И столько спросить. Но ведь он вернулся. За мной.
— Потом, пташка, потом. Ты дыши, дыши. — Под ногами снова зашуршала трава, мы двинулись дальше. — Твой ангел-хранитель здесь, Дрю. Не бойся.