Предательство
Шрифт:
Вот какие мысли день за днём крутились в голове у Элиссы, когда она шла рядом с Кетаем, на спине которого покачивалась Соррель, опустив руку ослику на холку. Должно быть, это выглядело довольно забавно. Они двигались на северо-запад, все дальше и дальше от столицы.
— Куда мы направляемся? — рассеянно спросила Элисса, пожёвывая травинку.
Соррель помедлила с ответом, но тут её привлекла россыпь мелких голубовато-белых цветочков, которые мелькали среди густой травы под деревьями.
— О, а вот и желестер! Его лепестки — чудесное средство от несварения желудка… Запомни, девочка моя, эти цветочки нечасто увидишь. Собирать их лучше всего в начале осени — так что сейчас самое время.
И она выразительно кивнула. Это означало: «Подсоби мне немного». Элисса остановилась, и Кетай, который мерно и тяжело топал по дорожке, тут же замер, как вкопанный. Ослик беспрекословно слушался девушку; самое большее, что ей требовалось, чтобы чего-нибудь от него добиться — ласковое слово. Такое странное поведение раздражало Соррель. С ней Кетай был настоящим ослом — упрямым и капризным.
Вот вредная скотинка, — ворчала старушка, сгибая натруженную спину и обрывая драгоценные лепестки.
Увлечённые работой, наставница и ученица не разговаривали. Кетай тоже занимался сбором растений, но не проявлял особой разборчивости, а в качестве сумки использовал сооственное брюхо. Наконец, когда солнце поднялось и стало жечь кожу, Соррель со стоном поднялась.
— Мы направляемся в Илдагарт, — объявила она. Пожалуй, сейчас можно было немного отдохнуть. Присев на кочку, она наблюдала, как Элисса собирает цветки в небольшой мешочек.
— В Илдагарт? — девушка прихлопнула комара и вытерла со лба пот. — И что там будет?
А она за эти три недели просто расцвела, отметила Соррель. Вот что значит регулярно питаться. Такая была худенькая — кожа да кости, а теперь хоть на женщину стала похожа. Окрепла на свежем воздухе. А кожа у неё какая, просто прелесть! Точно мёд, вся светится.
Старушка покачала годовой, вспоминая, какой молчуньей была поначалу Элисса. Все жалась к ослику и слова не говорила, пока не спросишь. А теперь? С тех пор, как Соррель хитростью увела девушку из Пустотной Топи, Элисса ожила и порой просто засыпала её вопросами. И смеяться стала чаще… Конечно, девочка так переживала из-за разлуки с Тором. Время лечит… а если и не лечит, то облегчает страдания. Может быть, её жизнь просто стала богаче. Сколько дней они идут по дорогам Таллинора, и каждый день приносит что-то новое. В любом случае, девочке полегчало. Вся сияет, только полюбуйся на неё!
А какая умница… Сколько всего Соррель рассказывала ей о травах — и девушка все схватывает на лету. Скоро сможет сама зарабатывать на хлеб. Однако пока в деньгах нужды не было: Меркуд оставил Соррели увесистый кошелёк. Правда, об этом старушка Элиссе не рассказала. Каждый раз, когда впереди показывалась какая-нибудь деревенька, Соррель бормотала, что им пора поискать себе работу… а оказавшись на месте, говорила: «потом». Элисса сгорала от нетерпения. До сих пор они только и делали, что собирали травы, но продавать их даже не пытались. Всему своё время, говорила Соррель.
Не стоит привлекать к себе внимание. Но дело было даже не в этом. Ей действительно нужно время, чтобы получше узнать девушку. Кажется, сейчас она начинает раскрываться. Неспешная прогулка, свежий воздух — что может больше располагать к откровенности? А если они осядут в какой-нибудь деревне и начнут работать, это будет совсем другая история.
Тут Соррель вспомнила, что не ответила Элиссе.
— Я сто лет не была на севере, — с нарочитой небрежностью ответила она. Разумеется, это была ложь. — Но места там славные. А недалеко от Илдагарта находится Карембош. Ты слышала про Карембош?
Элиссандра покачала головой, присела рядом с жующим Кетаем и отбросила со лба золотистые локоны. Коса у неё была заплетена свободно и немного растрепалась. Ослик обернулся, ткнул девушку носом, и она шепнула ему что-то успокаивающее.
— Карембош — древний город, — продолжала Соррель. — Знаешь, как его называли? Престол Знаний. Когда-то он процветал, туда съезжались чародеи, учёные, художники, мастера… Их искусство ценили, а учителя передавали его ученикам. Правда, вот уже два столетия Карембош — просто тень прошлого. Однако Академия существует до сих пор. И я хочу, чтобы ты её увидела.
Кажется, Элиссу это не слишком заинтересовало, и Соррель решила, что может не продолжать. А вот что касается другого разговора… Она представила, что отгорожена от девушки невидимой стеной, и мысленно послала зов.
«Здравствуй, любовь моя, — отозвался у неё в голове спокойный голос. — Как ваше путешествие?»
«Прекрасно, Меркуд. Мы уже подъезжаем к Фрэгглшемскому Долу. Если повезёт, к следующему новолунию доберёмся до Мексфорда».
Ответом ей был вздох облегчения.
«Хорошие новости. А девочка знает?»
«Нет. Кажется, её это не интересует. Ты уверен, что поступаешь правильно?»
«Конечно. Он идёт. Скоро поговорим».
Прежде, чем Соррель успела ответить, связь оборвалась.
Женщина глубоко вздохнула. Да, порой ей казалось, что она не в состоянии постичь смысл происходящего. Пока же ясно было одно: надо поскорее оказаться в Фрэгглшемском Доле — тем более, что им осталось несколько часов пути.
Впрочем, дорога до этого шумного городка заняла куда меньше времени, чем рассчитывала Соррель. По прибытии путешественницы первым делом сняли комнату на постоялом Дворе «Сноп пшеницы».
Но они были не единственными, кто сегодня прибыл в Фрэгглшем: за городом пестрели палатки знаменитого Бродячего цирка Зорроса. Рядом уже расставляли скамьи, арену ограждали разноцветными флажками, которые трепетали на лёгком ветру. Недалеко от северной стены вырос целый лабиринт, где разместились циркачи и их животные, а южнее, недалеко от главных ворот, красовались яркие переносные лотки. Это был настоящий город в городе — десятки странствующих артистов, смотрители, владельцы ларьков, которые готовились к вечернему представлению.