Предательство
Шрифт:
Мэри глухо заворчала и закатила глаза.
— Мне уже семнадцать, братец Эдвард, — сказали она резко. — Я не ребенок, а вполне взрослая девушка,
— Тем более твое место на кухне, — отозвался сверху Эдвард. Он уже добрался до крыши и стоял па самой верхней ступеньке. — Оказывается, снесло гораздо больше, чем казалось снизу.
Мэри слегка отступила назад, чтобы видеть брата получше. Солнце уже скрылось. Фигура Эдварда чернела на фоне темнеющего неба.
— Пожалуйста, будь осторожен! — крикнула Мэри. — Уже плохо видно, а ты забрался так высоко, и…
Она не успела докончить фразу, увидев как руки Эдварда разжались. Девушка видела, как его ноги соскользнули со ступени, и молодой человек полетел вниз.
Рот ее открылся в бесконечном крике — она поняла, что брат падает на землю. Падает, вытянув руки.
Глава 3
Эдвард свалился вниз с громким треском.
Тишину разорвал ужасающий звук, перекрывший девичий визг.
Через мгновение из дома донесся ответный вопль.
Из сарая, находившегося в дальнем конце огорода, выскочил Мэттью, а следом за ним заковылял Бенджамин, настолько быстро, насколько позволяла ему палка.
Из дома первой вылетела Ребекка, за ней — Констанция.
Мэри рухнула на колени рядом с братом и закрыла лицо руками.
— Эдвард!
Глаза юноши безжизненно уставились в небо, черты лица застыли.
— Эдвард!
Он мигнул, тяжело сглотнул. Сделал глубокий вдох.
— Моя рука… — прошептал он.
Мэри увидела, что его левая рука придавлена туловищем и изогнута под неестественным углом. Девушка вскрикнула.
— Я… я не могу ею пошевелить, — пожаловался Эдвард.
— Ты сломал ее, — объяснила сестра, бережно укладывая больную руку ему на грудь.
— Что случилось? — выкрикнул Бенджамин на одном дыхании, добравшись наконец к месту происшествия.
— Он ранен? — воскликнул Мэттью.
— Эдвард, ты можешь встать? — спросила Констанция мягко.
Мэри перевела взгляд на мать и Ребекку.
— Мамочка! — тут же вскрикнула девушка от ужаса, не веря своим глазам.
Все платье Констанции было заляпано пятнами крови.
— Я… я… — Констанция перехватила ее взгляд. Подняла руку. С ладони капала кровь.
— Когда ты закричала, Мэри, я протирала разделочный нож, — объяснила женщина. — Ты напугала меня, нож соскользнул и… Но это мелочь. Я скоро…
— Быстрее пойдем в дом! — воскликнула Мэри, вскакивая на ноги. — Нужно остановить кровотечение.
И девушка потащила свою мать в кухню, а Мэттью и Ребекка помогли Эдварду подняться. Обхватив жену за плечи здоровой рукой, парень сделал несколько нетвердых шагов.
— Идти я, кажется, смогу, — сказал он, еле ворочая языком от боли. — Но вот рука… По-моему, перелом очень неудачный.
Тяжело опираясь на палку, Бенджамин Файер глядел им вслед и качал головой.
— Проклятие, — бормотал он себе под нос. — Проклятие на всей семье.
Мэри разбудили резкие петушиные крики. Через крошечное окошко спальни струился тусклый снег. Воздух в комнате был жарким и спертым.
Девушка поднялась медленно, еще не вполне проснувшись. Рубашка прилипла к телу.
«Какая ужасная ночь, — подумала Мэри, передернув плечами. — Наверное, я и часа не проспала. Все видела окровавленную мамину ладонь. И Эдварда, лежащего на земле на боку. И слышала, как трещала его рука».
«Я перевязана маме ладонь так крепко, как могла. Но казалось, будто кровь никогда не остановится».
«Вскоре Эдвард заорал от боли, когда Мэттью пытался вправить сломанную руку. Эзра вопил и плакал в углу. И бедная Ребекка не знала, кого успокаивать — мужа или сына».
«Наконец Эдварду сделали перевязку из крепкого льна. Ребекка торопливо повела свою семью домой, но крики Эзры еще долго оглашали окрестности».
«Какая беспокойная ночь».
Мэри опустила ступни на пол и поплелась к одежному шкафу, щурясь от недостатка света.
«Почему у меня нехорошее предчувствие? — подумала она. — Откуда взялось ощущение, что это только начало наших бед?»
После завтрака Мэри отправилась в курятник и вышла оттуда, прижимая к своему белому переднику большую корзину, наполненную белыми и коричневыми яйцами.
Солнце еще только показалось над верхушками деревьев, но в воздухе уже стояла жара и духота. Над головой плыли пухлые облака. Кричали петухи. Где-то за амбаром брехал пес.
Девушка шла, высоко подняв голову, и ее медные волосы покрывали значительную часть льняного платья.
— Доброе утро, мисс! — раздался вдруг тихий голос, и Мэри чуть не выронила корзину.
Негромко вскрикнув от неожиданности, она обернулась и увидела небесно-голубые глаза улыбавшегося ей незнакомого парня. Он ухмылялся с таким видом, будто ее испуг доставлял ему удовольствие.
— А… П-привет, — выдавила Мэри. — Я тебя не заметила.
Девушка догадалась, что он давно следил за ней. Парень был симпатичным, примерно ее возраста или старше на год-два. Когда он улыбался, кожа вокруг глаз собиралась морщинками. Вьющиеся пшеничные волосы спадали на плечи. Брови были светлыми, а лоб высоким.
Парень носил заплатанную белую рубашку, выпущенную поверх индейских бриджей, сшитых из оленьей кожи. Ботинки оказались довольно потрепанными и запыленными.