Предательство
Шрифт:
— Хорошо, мама, — кивнула девушка. — Я только схожу за дровами. Обернусь мигом.
Она распахнула дверь, и в темную комнату ворвались яркие солнечные лучи.
— Нет! Стой! — закричала мать.
Сюзанна обернулась, застыв в дверях. Голубые глаза сверкали, на лице было написано нетерпение.
— Ты собралась на улицу простоволосой? — одернула ее мать. — О чем ты только думаешь, милая?
— Извини, — Сюзанна вернулась в комнату, взяла белый чепчик, висевший на деревянном крючке, и нахлобучила поверх своих непослушных волос. — Я скоро вернусь.
Она прикрыла за собой дверь, туг же заслонив глаза рукой от яркого послеполуденного солнца, и зашагала мимо копающихся в грязи кур.
Сюзанна отправилась по тропинке, ведущей к центру деревни. От быстрого шага подол платья весь перепачкался. Проходя мимо дома Хэлси, девушка отметила, что им еще не привезли стекла из Англии. Окна закрывали ставни. Мистер Хэлси был полностью поглощен своим огородом и даже головы не поднял, услышав шаги.
На крыше молитвенного дома возился какой-то человек, устанавливавший латунный флюгер неподалеку от трубы.
Деревенский судья Бенджамин Файер с озабоченным видом входил внутрь здания. Сюзанна сбавила шаг и подождала, пока он скроется за дверью. Девушка вспомнила про Абигайль Хоппинг, и у нее мороз пробежал по коже.
«Я знаю, что Бенджамин Файер хороший и справедливый человек, — подумала Сюзанна. — И все-таки я боюсь его, как и другие жители Уикхема».
Следует заметить, что деревенский судья Бенджамин Файер был наиболее могущественным человеком в селении. А также и наиболее состоятельным. Его изба, самая большая в деревне, располагалась напротив молитвенного дома. Когда Сюзанна проходила мимо, в ноздри ударил доносившийся с кухни аромат жарящегося мяса.
«Ох, и процветают же эти Файеры, — невольно подумала Сюзанна, не в силах скрыть зависти. — У них к обеду всегда найдутся бисквиты и соус. И мясо не переводится».
Сюзанна знала, что братья Файер, Бенджамин и Мэттью, преуспевали сильнее других жителей деревни благодаря своим достоинствам. С самых ранних лет она полагала, что фортуна улыбается самым праведным.
А значит, Бенджамин Файер стал деревенским судьей потому, что был самым мудрым и благочестивым человеком в округе. К тому же, в то время как во всем Массачусетсе осужденных вешали, он предложил заменить эту казнь на священное аутодафе*. А младший брат Бенджамина Мэттью стал самым процветающим фермером опять же благодаря своей праведности и набожности.
Догадаться обо всем этом не составляло труда.
Миновав молитвенный дом и направляясь к площади, Сюзанна поймала себя на том, что думает о сыне Бенджамина Эдварде.
«Где ты сейчас, Эдвард? Вспоминаешь ли обо мне?»
— Ой! — вскрикнула вдруг девушка. Она столкнулась со свиньей чудовищных размеров, розовой с черными пятнами, которая вылезла из лужи на тропинку.
Возмущенная свинья громко захрюкала, но все же уступила дорогу. Сюзанна наклонилась и принялась отряхивать грязь со своего белого передника. «В другой раз не будешь думать о грешном», — упрекнула она себя, поправляя чепчик.
Но разве могут быть грешными мысли о таком парне, как Эдвард?
Вскоре девушка заметила своего отца в дальнем углу площади — большого прямоугольника, находившегося посреди деревни. Отец тщательно ровнял граблями клочок земли и даже не заметил, что дочь машет ему рукой.
__________________________________________________________________________________
* Аутодафе — торжественное оглашение приговора инквизиции, а также само исполнение приговора (главным образом публичное сожжение
Мистер Франклин, кузнец, стоял у наковальни возле дверей своей кузницы и бешено молотил по куску раскаленного металла. Проходя мимо, Сюзанна улыбнулась его помощнику, молодому парню по имени Артур Кент. Он раздувал меха, вдвое превышавшие размерами рост юноши.
Позади кузницы шумел зеленый лес. Деревню окружали заросли тополей и буков. А в самой чаще можно было встретить дубы, сосны и клены.
Общественная поленница находилась на самой границе леса. Но Сюзанна смотрела сейчас не на нее, а на кроны деревьев.
Солнце пробивалось сквозь листву, заливая всю землю светом. И в этом свете кружились черные с золотом бабочки-данаиды.
«Прогуляюсь-ка я немного по лесу», — решила Сюзанна.
Насколько же здорово было вырваться из темной лачуги и удрать подальше от кухонной духоты и бесконечных воплей младенца!
Подальше от разных запретов и от строгого взгляда матери.
Подальше от страха, воцарившегося в последнее время в деревне. Сюзанна вошла в лес, сухие ветки захрустели под тяжелыми черными башмаками. Как только деревня скрылась из виду, девушка сдернула чепчик и распустила волосы.
Она неторопливо прогуливалась, подставляя лицо ярким лучам солнца. Платье зацепилось за куст ежевики. Девушка отцепила его и пошла дальше.
Легкий шорох заставил ее обернуться. Она увидела бурого с белым бурундука, возившегося на куче палых листьев.
Сюзанна закинула назад свои длинные волосы и глубоко вздохнула. Воздух казался терпким и сладким.
«Но мне не должно быть хорошо в лесу», — подумала вдруг девушка, и чудесное настроение начало таять. Ведь Сюзанна верила, что в лесу скрывается зло.
И словно в подтверждение ее мыслей, деревья разом потемнели, солнечный свет погас. Наступал вечер.
Сюзанна была уверена, что в лесной чаще, вдали от людей, обитает Нечистый и его приспешники. Туда собираются на шабаш деревенские ведьмы и пляшут при лунном свете со своим господином и его слугами. Нечистый и его приспешники живут глубоко под землей, в норах, замаскированных листвой и толстенными корнями. Сюзанна полагала, что, если она поздно ночью слишком удалится от деревни, вся нечисть набросится на нее и утащит в подземный мир, исполненный мучений и мрака.