Чтение онлайн

— Можно, — милостиво согласился Ажуров.

Ягушка серьезно кивнула, склонилась над добровольным «лекарством» от прошлого, и осторожно прижалась ртом к крепкому плечу.

Ажуров замер, прикрыл глаза, чувствуя, как стихшее возбуждение взрывается в его теле с новой силой. Его руки накрыли затылок, плечи, зарылись в волосы. Он понял, что протяжные стоны, рассекающие тишину комнаты, принадлежат ему. И было откровенно плевать на все кругом.

Ягуша спустилась ниже, и Степан усадил ее легкое точно пушинка тело удобнее поверх себя. Ее руки исследовали, дразнили и познавали его тело. Но долго Степан не мог выносить этой сладкой пытки. Рванул на себя податливое тело и перевернулся, подминая девчонку под себя. Пытливо глядя в ее глаза, пытался отыскать в них страх или намек на сопротивление. Он бы, наверное, выпустил ее, не стал бы давить, будь она «против». Но все, что он увидел в ее взоре — дымку желания, страсти и нежности.

Непривычно покорная Ядвига буквально выбила его из колеи. Ее руки порхали по его плечам, спине, шее, едва ощутимо царапая кожу, не оставляя следов, но прожигая до костей его тело.

— Ты такая… Такая… — прошептал Степан и утонул в ее распахнутых глазах, доверчивых и умопомрачительных.

Его поцелуи становились жарче, требовательнее, неистовее. Он хотел обнять ее крепче, прижать к себе до хруста в костях, дышать ею, чувствовать ее тело под своими ладонями, на своих губах. Но девчонка вдруг осмелела, прогнулась, сокращая между ними крохи пространства. Ее ладони требовательно и лихорадочно блуждали по крепкому телу. Майка сбилась к груди, приоткрывая белоснежную бархатистую кожу.

Ажуров шумно выдохнул, когда перед его лицом оказалась идеальная женская грудь. Возможно, в следующий раз он сдержится, будет ласкать ее нежно и убийственно долго. Но не сейчас, когда каждый нейрон его тела взрывался от желания.

Требовательные руки стянули майку и отбросили в сторону. Светлые волосы Ягушки разметались по плечам и спине. И Ажур на мгновение замер, позволяя глазам насладиться красотой девчонки. В пижамных коротких шортиках с мультяшными героями Ягушка выглядела невинно и неимоверно соблазнительно. В глазах — туман, губы влажные и припухшие от его поцелуев.

— Ты нужна мне, — хрипло выдохнул Степан, застывая, не шевелясь и прижимаясь своим лбом к ее виску, — Охренеть как нужна.

Ядвига то ли всхлипнула, то ли вздохнула. Ее тело, точно мягкое масло, стало податливым и послушным. А Степана уже ничего не могло остановить. Последняя преграда в виде пижамных шорт улетела на пол. Дорожка поцелуев спустилась к бедру. Ягушка интуитивно попыталась сдвинуть ноги, но Степан был неумолим. Воспоминания о том, какая она отзывчивая и сладкая на вкус сносили крышу напрочь. И он не стал отказывать себе в столь интимной ласке.

Избушкина взорвалась сразу же, буквально через секунду. Она хотела своего Кружавчика всего и целиком. И как бы шикарно не чувствовала она себя сейчас, девушка понимала, что на этом ночь не закончилась.

Откровенные ласки ее мужчины пробудили притихшее желание. Превозмогая окутавшую ее негу, Ягуша крепко обхватила Степана за плечи. Он медлил, смотрел на нее, глаза в глаза.

— Резинки, — тихо пробормотал Степан.

Ядвига потупила взор, кивнула. С трудом разжала руки, отпуская Ажура из своего плена. Его не было всего мгновения, а она успела замерзнуть и соскучиться.

Но стоило ее мужчине вернуться к ней, как все чувства вновь обострились до оголенных нервов. Он был бесподобен. Умопомрачительно красив. Силен. Сексуален. Другого такого нет. И он — идеальный. Для нее.

Но, разумеется, Ядвига Петровна вслух ничего из этого не сказала. Просто крепко обняла своего Кружавчика. И он словно понял все ее мысли. Крепко обнял в ответ. Прижал к кровати обжигающим телом. Зафиксировал. Впился ртом в ее припухшие губы. И аккуратно погрузился в податливое и несопротивляющееся тело.

Долгий протяжный стон рассек комнату. Степан напрягся и застыл, точно гранитная плита, недвижимая и способная выстоять даже против самого сильного урагана.

— Маленькая моя, — выдохнул Ажуров, его взгляд был полон удивления, ликования и эйфории.

— Я ведь говорила, что тот урод не смог, — сбивчиво пояснила Ядвига, но больше не успела сказать и слова.

Винтики в голове Степана окончательно рассыпались в мелкую стружку. Он хотел бы замедлиться, быть более нежным с ней, чутким, отзывчивым. Но он не мог. Потому что девчонка, которая сейчас, в это самое мгновение принадлежала ему, только ему одному, сводила его с ума, отключала все мыслительные процессы, заставляла жить только ею одной. Для нее. Дышать ею.

Вполне возможно, если бы хоть кто-нибудь включил секундомер, взглянул на циферблат, то тут же Ажур был бы внесен в список самых несостоявшихся мужчин планеты. Но кому это сейчас нужно? Точно не Ядвиге, которая крепко вцепилась в чуть влажные от пота плечи Степана. Ее взгляд был невидящим, глупая улыбка удовольствия прочно приклеилась к губам. А дыхание все еще было рваным.

Ее ноги категорически отказывались расцепляться и выпускать Ажурова из плена. И он не возражал. Опираясь на локти, прижимался лбом к ее плечу и рвано дышал, касаясь ртом соленой бархатистой кожи.

— Когда-нибудь я сдохну, — пообещал Степан.

— Я тебя воскрешу, не переживай, Кружавчик, — пообещала Ядвига, — Теперь я стала сексозависимая. Опять лечиться. Ужас. Мрак.

— Как ни крути, а я твое лекарство, — пробормотал Степан.

Наконец, у него появились силы, чтобы просто перевернуться набок и накрыть их разгоряченные и утомленные страстью тела.

— Хочешь есть? — спустя несколько минут, спросила Ядвига, помня, что ее мужчина был голоден.

— Хочу тебя, — пробормотал Степан.

Ядвига мило засмущалась, что заставило Ажура тихо рассмеяться. Все-таки румянец смущения был чем-то особенным, если речь шла об Избушкиной.

— Не веришь? — хмыкнул Степан.

По капельке сомнения, притаившейся в уголках глаз, Ажуров понял, не верила. Пришлось разубеждать.

Сдвинув их переплетенные пальцы ниже по своему животу к бедрам, Степан заставил девчонку ощутить все степень своей готовности.

— Мы же только что…. — пробормотала Ядвига. Несмотря на полученное удовольствие, между бедер остались неприятные ощущения. Не сказать, что было больно. Дискомфортно.