Чтение онлайн

Несмотря на то, что Юлии Владиславовне Зверевой было около двадцати семи лет и профессия ее была довольно серьезной, выглядела она гораздо моложе, а в светлых глазах девушки все еще было что-то очень детское и наивное, поэтому у Ларисы язык не повернулся называть ее по имени-отчеству.

Юля, кстати, совершенно не обратила на это внимания, видимо, предпочитая именно такую форму обращения.

— Понятно, — сказала она. — Вы меня извините, пожалуйста. Просто мое состояние сейчас далеко от стабильного… Конечно же, я помогу вам, чем смогу.

Вас интересуют их отношения? Это слишком общий вопрос. Поначалу, наверное, хорошие… Хотя нет, — тут же поправилась она. — Гена сам говорил, что хороших отношений у них никогда и не было и что она ему даже никогда не нравилась. Ну это понятно — кому может нравиться вульгарная проститутка, алкоголичка, которая к тому же ведет себя как базарная хабалка? Да и внешнее поведение этой особы оставляет желать лучшего. Одним словом, Геннадий познакомился с ней в тот период, когда остался ; совершенно один и дела у него шли из рук вон плохо. Вы знаете, — задумчиво продолжала девушка, и в глазах ее Лариса заметила появившиеся грусть и нежность, — Гена вообще человек очень неординарный. Таких просто больше нет. Он яркий и талантливый, он… Он просто замечательный! — выпалила она. — Но тем не менее мне он всегда казался личностью трагической…

Несмотря на то, что разговор женщин длился считанные минуты, Лариса и Юлю отнесла к той же категории. Стало ясно, что она до безумия любит Шатрова и сама отчаянно страдает от того, что любимый человек собирается теперь жениться на другой женщине.

— И он очень хороший, — продолжала тем временем Зверева. — Просто порой хочет казаться хуже, чем есть на самом деле. Он вбил себе в голову, что чем сволочнее будет поступать, тем большего успеха добьется. Чушь какая-то! — эмоционально воскликнула она. — Так я и не сумела выбить это из его головы…

А мы с ним прожили два года, познакомившись вскоре после того, как он расстался с этой Ковалевой. Вы знаете, он сразу мне не понравился, а потом… потом я полюбила его. Вот так бывает в жизни.

На губах Юли появилась грустная улыбка.

— А что все-таки за отношения связывают его сейчас с Ковалевой? — осторожно напомнила Лариса, которую в первую очередь интересовала эта тема.

— Да! — Юля махнула рукой. — Я, конечно, понимаю, что случились ужасные вещи, — кстати, я узнала об этом случайно, встретила вчера на улице Эльдара. Это друг Гены, они вместе работают. Он мне и рассказал. Ужасно, конечно, но… Мне кажется, что она сама виновата в том, что произошло.

— То есть как это?

— Я вообще-то в бога не верю, но если предположить, что он есть, то он воздает людям по их делам.

И то, что случилось с Яной, — это расплата за прежние грехи, — Юля плотно сжала губы. — А что об их отношениях, то… это вообще какая-то ерунда, о которой и говорить не стоит! Я же говорю, что это было давно и далеко не в лучший период жизни Геннадия. В нормальных условиях он никогда бы не связался с такой женщиной. Просто рядом не оказалось никого более достойного. Вот и все. Он же, в сущности, очень нуждается в ласке и заботе, хотя и изо всех сил старается этого не показать. А Ковалева… Какая уж там забота! Друзья мне рассказывали, что при ней у него дома только пьянки и процветали, грязь повсюду. Даже обеда никогда не было…

Юля спрыгнула со своего стульчика и мягкой, какой-то кошачьей походкой скользнула к серванту, стоявшему в углу. Она достала оттуда ополовиненную бутылку водки и, украдкой стрельнув глазами на дверь, быстро плеснула в хрустальную рюмку граммов пятьдесят и залпом выпила. Задохнувшись, отвернулась в сторону, зажав рот ладошкой, после чего смущенно выдохнула:

— Извините… я в последнее время что-то злоупотребляю алкоголем. — Зверева виновато, словно оправдываясь, развела руками. — Это просто защитная реакция, это помогает мне хоть на какое-то время не чувствовать так остро боль и обиду.

— А Геннадий обидел вас? — поинтересовалась Лариса.

— Да. И очень сильно, — закуривая очередную сигарету, сказала Юля. — Но только я не хочу говорить о нем плохо! — высоко зазвенел ее голос. — У меня не было и нет человека дороже, чем он! А все эти шалавы только используют его для своих целей!

То одна, то другая!.. И так всю жизнь у него было, потому что, кроме меня, он никому на фиг не нужен. Господи, как же можно этого не понимать?!

Она в отчаянии стукнула кулачком по крышке пианино, потом закрыла лицо ладонями и расплакалась. Лариса чувствовала себя более чем неловко от того, что заставляет человека, который и без того на грани нервного срыва, копаться в прошлых обидах.

Но Юля постаралась взять себя в руки, отняла ладони от лица и, еще раз извинившись, плеснула в рюмку еще граммов тридцать водки. Выпив ее, она пробормотала:

— Вы только, пожалуйста, не говорите никому, что я пила, хорошо?

Это прозвучало так по-детски, что Лариса невольно улыбнулась.

— Ну что вы, — успокоила она девушку. — У меня и в мыслях не было. Зачем мне это? Мне просто хотелось получить от вас…

— Все поняла, — перебила ее Юля, подняв руки. — Больше не буду вас утомлять. Все, буду говорить только о Шатрове и Ковалевой. Короче, познакомились они три года назад и даже какое-то время жили вместе. Яна, кстати, по-моему, и после того как родила, работала проституткой. А тогда… Тогда она просто напала на Гену. Он по доброте душевной разрешил ей пожить у него. А она, честно говоря, потеряла чувство меры, возомнив себя чуть ли не его женой! Ужас какой! — Юля передернула плечами и схватила новую сигарету.

Лариса слушала с вниманием.

— ..Она делала вид, будто не понимает, что совершенно ему безразлична и как человек, и как женщина. Что Геннадий все-таки образованный человек и не станет продолжать с ней отношения, что все это временно и несерьезно. Это же просто позор!

Не хочу говорить плохо о мертвых, но все же Яна мягко говоря, недостойная женщина, — Зверева состроила презрительную мину. — А грубо говоря, просто… проститутка. Позор для любого иметь такую подругу. Ни интеллекта, ни образования, ни воспитания, ни культуры… А уж внешность! Словно она только что из-под коровы вылезла, которую доила! И Гена говорил мне, что очень надеялся с ней вскоре порвать, но тут она вдруг объявила о своей беременности и даже пыталась вытянуть из него деньги якобы на аборт. А сама аборт делать не стала, запила — и это во время беременности! Потом она исчезла и появилась только тогда, когда узнала, что Гена поднялся, стал известен. И стала требовать денег на содержание дочери.

— А дочь действительно от него? — спросила Лариса.

— Да кто ж знает? Думаю, что нет, поскольку у Яны была куча мужиков помимо него. Как в тот период их близости, так и в последующий. Так что то, что ребенок от Гены, — вероятность очень малая.

Просто она выбрала самый выгодный, как ей казалось, вариант. Ведь у Гены больше денег, чем у остальных ее… — Юля старательно подбирала нужное слово. — Ну, словом, ясно, что я имею в виду. К тому же Шатров человек интеллигентный и мягкий, он не мог сразу послать ее куда подальше. Как это сделали с Яной остальные мужики. И опять же, заметьте, она напомнила о себе не сразу, не тогда, когда Гена был еще мало кому известен и перебивался с хлеба на квас! Она появилась только тогда, когда он стал звездой! Господи, сколько она нам нервов измотала! Шалава чертова! Простите еще раз, пожалуйста, — Юля прижала руки к груди. — Все-таки о мертвых плохо не говорят.