Чтение онлайн

— Ты серьезно? — спрашивает Брэм, с призрением поглядывая на диван. — Как ты собираешься пригласить меня к себе домой? Если я сяду на эту чертову штуку, я ее сломаю.

— Попробуй, присядь, — уговариваю его и смотрю, как он опускает свое массивное тело на диван.

Он морщится.

— Самый неудобный диван на котором сидела моя задница.

Я сажусь рядом. Он тесноват. Действительно тесноват. Моя нога прижимается к его ноге и меня дразнит этот восхитительно сексуальный, мужской запах. Но, несмотря на это, он прав. Набивка практически пустая.

Но мне так подходит цена.

— У меня много подушек, — говорю я, пытаясь встать с дивана. — Я могу заставить это работать.

Мой пресс на самом деле работает, пытаясь выбраться из этого проклятого дивана. От Брэма никакой помощи. Он тянет меня за воротник и усаживает обратно рядом с собой.

— Знаешь, если бы мы были парой, — говорит он, кладя руку на спинку так, что она оказывается у меня за плечом, — это диван был бы для нас идеален. Мы бы никогда с него не встали. Мы бы сидели здесь в компании друг друга целую вечность.

— Слава Богу, что это не так, — говорю я, теперь его рука прямо на моем плече, вырисовывает круги и прижимает меня ближе к нему.

— Это не так уж и плохо, — говорит он, его голос решительный. — Да?

— Не могу поверить, что ты подкатываешь ко мне в IKEA, — шучу я, делая еще одну попытку встать. Но у меня не получается.

Он убирает руку и откидывает голову назад, на его лице недоверчивый взгляд.

— Ты думаешь, я подкатываю к тебе? Ох, сладенькая, ты до сих пор не поняла. Мои подкаты заставят тебя задыхаться, возбудиться и вспотеть, постанывая мои имя. А не шутить.

Я не признаюсь, что в нашей близости друг к другу есть что-то такое, что заставляет меня тяжело дышать.

— Это практически девиз, да?

Он широко улыбается, и я замечаю у него внизу кривой зуб, он добавляет грубого очарования его и без того совершенному лицу.

— Трах, бах, спасибо, Брэм лучший.

Я качаю головой.

— Ты невыносим.

— Я невыносим, — говорит он, каким то образом ему удалось встать. — Но я верю, ты со мной справишься. — Он протягивает мне руку, и когда я вкладываю свою в его, удивляясь, насколько маленькой и изящной выглядит моя ладонь, он поднимает меня.

— Спасибо, — говорю я, приводя себя в порядок после освобождения из плена дивана. — Кстати, ты всегда такой загорелый. Он искусственный или ты постоянно ездишь куда-то в жаркие края?

Такое впечатление, что он слишком доволен моим вопросом.

— Интересно-интересно, Никола. Польщен, что ты заметила цвет моей кожи. Сначала носки, теперь загар. Я начинаю думать, что возможно ты заинтересована в чем-то большем, чем в моих навыках домовладельца. — Я скрещиваю руки на груди, ставлю одну ногу вперед и посылаю ему этот «ты что, издеваешься» взгляд. Он продолжает. — У меня есть парочка любимых мест, где светит солнце даже тогда, когда его нет в этом сером городе. — Он делает паузу, спокойно смотрит на меня. — Был бы счастлив как-нибудь взять вас с Авой туда.

Вау. Я смотрю на него, я привыкла к его благотворительности, но кажется, поездка вместе говорит о чем-то другом.

— А как насчет Линдена и Стеф? — осторожно спрашиваю я.

Он лениво поднимает плечо.

— Они тоже могут приехать. Хотя, это отчасти помешает кое-каким соблазнительным вещам.

Я не могу удержаться от смеха.

— Соблазнительным вещам?

Он тычет в меня пальцем.

— Просто подожди. — Потом он идет к стойке рядом, берет бумажку и один из тех маленьких карандашей, записывает информацию о диване, место на складе. Машет бумажкой передо мной. — Я записал информацию о твоем жутком диване.

— Спасибо, — говорю я, и мы собираемся идти дальше, хотя Брэм продолжает смотреть через плечо на прекрасный диван-футон. Я игриво подталкиваю его. — Я уже все решила, я не могу позволить себе диван-футон и желтый диван довольно мил. И он недорогой.

— Да уж, а его сборка будет настоящей катастрофой.

— Я старый профи, — успокаиваю я. — И у меня есть сосед, кажется, он знает, как держать в руках инструмент. — Я смотрю на его самодовольное лицо и добавляю. — Хотя с шестигранным ключом справится даже ребенок.

Когда мы идем к ванным, Брэм хватает меня за руку и быстро тянет в сторону.

— У меня для тебя вызов.

— Вызов? — Переспрашиваю я. Знаю, что первый настоящий поцелуй Стеф и Линдена случился как раз из-за вызова, но не знаю, что на уме у Брэма. Вызовы опасны, как правило, они непристойные и, ну вроде как, незрелые. Думаю, мне было лет одиннадцать, когда я последний раз участвовала в этой игре, тогда мне выпало перешагнуть через корову в середине ночи.

— Да, — говорит он, выглядя куда более взволнованным, чем должен. — Ты идешь в ванную и садишься на унитаз, делаешь вид, что читаешь журнал. Когда кто-то заходит внутрь, кричишь на них, чтобы они вышли и что тебе надо гребаное уединение.

— Что? — вскрикиваю я, глядя туда, куда он показал. — Это не настоящая ванная. Я не собираюсь этого делать.

— Тебе даже штаны снимать не надо, — хихикает он. — Человек будет в таком шоке, что даже этого не заметит.

— Фу, нет, — говорю я, вырываясь из его объятий и отходя в сторону.

— Ты действительно не умеешь веселиться, — подходя ко мне, говорит он.

Я останавливаюсь, резко оборачиваюсь и тычу пальцем ему в лицо. В груди поднимается волна гнева.

— Знаешь, однажды ты уже сказал мне что-то подобное, и с тех пор это так и вертится в моей голове. Я веселая, просто не тупая. Я знаю, как весело провести время, но я не шлюха. Я…

Он поднимает руки ладонями ко мне, глаза широко раскрыты.

— Вау, полегче. Я определенно не говорил такое. Ты не шлюха и, конечно же, ты не тупая, хорошо? Это просто была шутка. Я дразню тебя, ты меня. Видишь…это и есть веселье.

Тяжело дышу, делаю глубокий вдох и успокаиваюсь. Не знаю, почему я так остро отреагировала.

— Эй, — мягко говорит он, кладя пальцы мне на подбородок и наклоняя голову так, чтоб я посмотрела ему в глаза. Последний раз он так смотрел на меня в вечер свадьбы. Фрагменты тех самых чувств наполняют меня, и у меня появляется ощущение, что я оказалась там и одновременно тут, под флуоресцентным светом IKEA. — Знаю, иногда я бываю бестактным. Ничего личного. Ты веселая. — Я стараюсь смотреть в сторону, но он продолжает удерживать мое лицо. — Ты веселая, Никола. С тобой весело, что бы ты там себе не думала. И я думаю, ты, возможно, самое прелестное существо, какое я только видел, выбирающее малипусечные, наидешовейшие, дерьмовейшие диванчики для своей квартиры. Если это не веселье, тогда я не знаю что это.