Чтение онлайн

— Ленинград контролировали мы, а Бреслау приходится отбивать у врага. Это абсолютно разные операции, — презрительно фыркнул Георгий Константинович.

— Согласен, операции разные. Но отдельные бои — за дом, взятие окопов врага, поднятие подразделения в атаку — одинаковые. И вот под Ленинградом люди шли в бой охотнее, чем под Бреслау. У немцев, кстати, тоже самое.

Может, Георгий Константинович еще что-то бы сказал, но его прервал товарищ Сталин. Попросив других высказать свои мысли. Кто согласен со мной, а кто с товарищем Жуковым. И меня приятно удивило, что большинство все же были на моей стороне. В том смысле, что затягивать войну и идти «до победного» мало кто хотел. А вот остановиться, пока мы «на коне» желали многие. Думаю, Иосиф Виссарионович и до этого совещания успел мнения людей собрать, и не только среди присутствующих. Просто этот разговор стал «официальным утверждением» новой линии поведения нашей страны в дальнейших действиях. Мой план был принят.

На дворе шла «золотая осень» 1938 года. Прошел ровно год с начала вступления СССР в войну. Впереди еще предстояло много работы. Если удастся завершить боевые действия хотя бы через год — это уже будет удачей. А главное — как именно завершить. Страна благодаря войне получила «пинка» в развитии. Многие партийные работники и главы на местах, которые не справлялись со своими обязанностями в это время, уже покинули пост. Их заменили другими, более энергичными, способными действовать в критических ситуациях на благо страны в первую очередь, и на свое благо — уже во вторую. Это не писали в газетах, не выносили на публику, но партийный и руководящий состав в СССР здорово изменился всего за год, чего невозможно было получить в других условиях. Только через жесткую «чистку», на которой сосредоточилось бы все внимание страны, сейчас направленное на войну. Как я понимаю сейчас, репрессии в СССР в моем прошлом мире как раз были связаны с такой чисткой. Другой вопрос — как они проводились. Об этом пожалуй могли сказать только те, кто их совершал.

Но сейчас… Сейчас, если страна выйдет из войны в ближайший год, максимум два победителем, то через пару десятилетий оставит позади все страны Запада вместе взятые. Есть уже к этому предпосылки. Лишь бы сработал мой план!

Октябрь — ноябрь 1938 года

— Красные выдохлись! — со злорадной усмешкой заявил Невилл Чемберлен.

— Этого следовало ожидать, — кивнул согласно первый лорд адмиралтейства Сэмюел Хоре. — Мы обложили их со всех сторон.

— Но пока значимых побед мы не добились, — резонно заметил лорд Галифакс, министр иностранных дел.

— Это лишь дело времени, — отмахнулся Хоре. — Красные понимают, что их белая полоса подходит к концу, вот и хотят сейчас мира. Будь иначе, они бы и дальше давили по всем фронтам, а не кричали о мире в Испании. Но это просто невозможно. Месяц, ну два от силы, их экономика и солдаты еще продержатся. А дальше? Они уже выгребли все свои запасы по вооружениям, о чем сами же и заявили. Тупицы! Надо надавить на тех, кто стоял вместе с этим неудачником Франко против покрасневших испанцев. Мира захотели! Трусы! Додавим гадин там, и это станет толчком к краху всего остального их «союза».

— Согласен, — кивнул Чемберлен. — В Испании нужно давить до конца. Лорд Галифакс, в этом вопросе надеюсь на вас — пускай макаронники кинут туда еще войск. И необходимо поставить на место Ататюрка. Этот турок слишком много о себе возомнил. Мало того, что посмел напасть на наши войска на Кипре и забрать себе остров, так еще и с красными снюхался! Их совместный удар по Ирану сильно спутал нам карты.

— Между нами и Турцией стоят французы, — заметил Галифакс. — Если бы не их части, то Ататюрк бы даже не дернулся против нас.

— Не нужно озвучивать очевидные вещи, — отмахнулся премьер-министр. — Лучше подумайте, как его наказать.

— Можно было бы ударить по кошельку, вот только… — с досадой поморщился лорд Галифакс.

— Только что? — поторопил его Сэмюел Хоре.

— Они переориентируют рынок на красных, — будто лимона откусил, ответил МИДовец. — Раньше закупали технику и промышленные товары в Европе, в основном у Рейха и нас, продавая свое зерно и продукты. Но с началом войны они начали диверсифицировать рынок, начав покупать технику красных. И сейчас уже тридцать процентов контрактов на технику они разместили у Советов. Запрет на нашу технику приведет лишь к временным трудностям у Ататюрка.

— Насколько временным? — заинтересовался Чемберлен.

— Подорвать их экономику мы не сможем, но темпы развития снизим точно. Если запретить вывоз европейских товаров туркам, то конец года они закроют с отрицательным ростом. Но в следующем году все вернут назад. Еще и Советов простимулируем вливанием турецких денег и сильнее повяжем эти две страны между собой.

— Но сейчас запрет вывоза товаров для Ататюрка опасен внутренним конфликтом с торговыми домами, — заметил Невилл, а глаза мужчины загорелись. — Если дать понять им, что Ататюрк сделал ошибку в выборе союзника, но можно ее быстро исправить, поменяв сторону, то тогда…

Чемберлен уже видел, как красные получают очень неприятный сюрприз в своем южном подбрюшье.

— Попробовать можно, — осторожно кивнул Галифакс. — Но полной гарантии я бы не давал.

— Это в любом случае лучше, чем молча наблюдать за этим противоестественным союзом между русскими и турками! — фыркнул Торе.

— Осталось лишь Германию убедить в этом, — вздохнул Галифакс.

— Думаете, Гитлер откажется насолить красным? — усмехнулся Чемберлен.

— Турция Рейху никак не вредила напрямую. А без их продуктов и зерна Рейху придется туго. Гораздо тяжелее, чем сейчас.

— Не страшно, — отмахнулся Чемберлен. — Переживут. Не в наших интересах, джентльмены, растить в центре Европы такого опасного хищника, как Германия. Замучимся потом его в стойло загонять.

С этим спорить никто не стал. Импровизированное совещание в особняке премьер-министра на этом закончилось. Требовалось претворить планы в жизнь.

— Давно тебя видно не было, — с такими словами пожал мне руку Сергей Палыч.

— Сами знаете, какая у меня сейчас должность.

— Знаю, от того еще больше удивлен твоему появлению, — хмыкнул Королев.

— А вот в этом ничего удивительного нет. Вспомните — как меня к вам отправили с «проверкой», — отзеркалил я его ухмылку.

— И что? Есть результат?

— А у вас ничего не поменялось? — искренне удивился я.

— Да пока как-то нет.

Вот тут я растерялся. В чем дело-то? Я ведь докладывал товарищу Сталину, что работы по ракете откровенно затягивают и тормозят. А в свете озвученного мной недавно плана, их наоборот — ускорить должны были. Чем иначе нам супостата пугать? Не «колокольчиками» же, да «комариками». Они свое слово уже сказали, новыми моделями не удивишь.