Чтение онлайн

– Точно, мы встречались. Изможденная худенькая женщина с белесыми волосами и двумя детишками-погодками?

– Она самая.

– Только она и снизошла, чтобы поговорить со мной после концерта. Думаю, мне можно не беспокоиться о приеме, который она окажет мне, когда я появлюсь у нее на пороге с парой платьев и сорочек Чейза и попрошу все это постирать. – Эва стояла, зная, что нужно идти, но не очень желая прерывать такую приятную беседу.

Они вместе пошли по направлению к входной двери.

– А плащ у вас есть? – спросила Рэйчел. Эва покачала головой.

– Нет. Я рассчитывала на то, что на улице потеплеет.

Рэйчел потянулась к вешалке, прибитой у двери, и сняла с крючка темно-синюю шаль. Она вложила шаль в руки Эвы.

– Вот, возьмите. Вернете в любое время, когда снова приедете в город. Я только надеюсь, что это произойдет скоро.

– Если вы настаиваете…

Голубые глаза Рэйчел задорно смеялись.

– Настаиваю. Возвращайтесь скорее, Эва.

– Вернусь. Обещаю вам. – Повинуясь внезапному порыву, Эва бросилась к Рэйчел и обняла ее. – Спасибо, – прошептала она, – за то, что вы стали моим другом.

К тому времени, как она, вручив тюк с бельем миссис Петтибон, возвращалась на ранчо, вдалеке уже грохотали раскаты грома. Привыкшая путешествовать только в повозках, дилижансах и поездах, Эва прикладывала массу усилий, чтобы заставить слушаться пеструю кобылу. Борьба с норовистой молодой лошадью, привыкшей загонять скот, не имела ничего общего с приятной верховой прогулкой по окрестностям. Эва боялась, что если она даст лошади хоть небольшое послабление, ее никогда уже не призвать к порядку.

Тучи теперь нависали так низко, что, казалось, протяни руку – и до них можно дотронуться. Деревья гнулись под напором ветра, серебристая изнанка листочков была обращена к небу, как будто молила о дожде. Загрохотал гром, и лошадь тут же начала брыкаться. Эва пыталась удержать в руках поводья, когда через какую-то долю секунды полыхнула молния, и новый громовой раскат заставил воздух дрожать. Кобыла взбрыкнула. Эва вскрикнула, потому что сама испугалась молний, тут и там прорезавших небо, и грома, грохотавшего прямо у нее над головой. И тут кобыла сбросила ее. Она грохнулась на землю, и воздух со свистом ворвался в ее легкие. Лежа на спине, она только и могла, что смотреть на облака, клубившиеся в небе, и ощущать дождевые капли, которые забарабанили по ее лицу с неожиданной силой. Когда в ушах перестало звенеть, Эва приняла сидячее положение.

В висках стучало. Она дрожала, и ей едва удавалось сдерживаться, чтобы не разреветься. Недалеко от того места, где она находилась, молния угодила в огромный дуб и расщепила его надвое. Эва согнулась пополам, подтянула колени к подбородку и зарылась в них лицом. Тихонько скуля, обдаваемая порывами ветра, она пыталась взять себя в руки. Только не плакать.

Самое время для такого приключения.

Гроза надвигалась слишком быстро. Эва украдкой подняла глаза, увидела обугленный ствол дерева, валяющийся неподалеку, и опять начала дрожать. Кобылы уже и след простыл. Скомканная синяя шаль Рэйчел лежала рядом. Эва попыталась встать, но ноги не слушались ее. Она подняла шаль и поплотнее закуталась в нее.

Нужно держаться подальше от деревьев. Судорожно вздохнув, она огляделась по сторонам в поисках убежища, где можно было бы переждать грозу.

Неподалеку она заметила большую груду валунов. Это было такое же удобное укрытие, как и любое другое, но уж лучше, чем сидеть среди деревьев, которые так и притягивали к себе молнии.

Молния никогда дважды не попадает…

Она надеялась, что старая народная мудрость себя оправдает, и, бормоча ее, как заклинание, встала на четвереньки, а потом на ноги. Медленно, осторожно, пряча голову от дождя, она побрела через равнину под защиту валунов. Она двигалась черепашьим шагом, потому что мокрая юбка облепила ноги. Когда она все-таки добралась до убежища, то привалилась к холодному камню, прижалась к нему щекой и перевела дыхание.

Несколько мгновений спустя она забралась в расщелину между камнями так далеко, как только смогла, отчаянно молясь, чтобы ее здесь не подстерегала еще какая-нибудь опасность. Она расправила шаль, как только было возможно, и укутала ею голову и плечи. Обеспечив себя такой сомнительной защитой, она села, скрючившись, и вперила взгляд в направлении ранчо, надеясь, что рано или поздно кто-нибудь поймет, что она слишком уж долго не возвращается, и даст об этом знать Чейзу.

Пошлет ли он кого-то на ее поиски или поедет сам?

Чтобы хоть немного отвлечься от безнадежных мыслей, Эва начала декламировать диалог из своей последней роли – главной героини из «Милочки», или «Женщины и ее хозяина». Рецензии были совсем не ободряющими. Один бесчувственный критик так оценил ее игру в пьесе Томаса де Вальдена, действие которой происходило во время гражданской войны: «перегруженность мелодраматическими эффектами и чрезмерный пафос». А рецензия, которая ранила ее больше всех остальных, гласила: «Все, что критики могут сказать об исполнении мисс Эберхарт, это то, что ее волосы – это великолепная медная грива. И ей лучше бы попытать счастья в какой-нибудь другой профессии».

А теперь Эве было абсолютно наплевать на эти злобные выпады самонадеянного критика, чье имя она уже давно позабыла. Проговаривая свои реплики не хуже любого другого актера, перекрикивая шум ветра, она размышляла: не потому ли судьба повернулась к ней спиной, что она оставила Честера в Шайенне. Может, и вправду, как утверждала мама, мумия приносит им удачу.

Она раньше еще никогда не оказывалась так далеко от Честера. И теперь ее счастливая звезда, определенно, погасла.

Гроза загнала мужчин обратно в пристройку, а Чейз весь день проторчал на крыльце, пока дождевая вода, стекая с крыши по желобам, собиралась в лужи в садике Эвы, созданном с таким трудом. Пришло время ужинать. Поужинали. Орвил открыл шесть жестянок с консервированными бобами и испек для каждого полусырой хлебец. Будто чувствуя мрачное настроение хозяина, – ребята поели молча и быстро удалились в пристройку, где можно было перекинуться в картишки, чтобы скоротать время. Когда гроза уже начала заметно стихать, Лейн предложил им с Рамоном съездить за дровами. Заговаривать с Чейзом никто не осмеливался.