Шрифт:
Часть I
Цветные сны
Сюрприз
Сегодня праздник у ребят. Сегодня в школе Ёлка. Дед Мороз на празднике мой одноклассник, «Заслуженный дед мороз школы» Костя Курочкин. Праздник в разгаре дети поют, водят хороводы. Неожиданно Костя тихо шепчет: «Подмени минут на десять, в горле пересохло». Мы незаметно удаляемся. За спиной слышится шепот: «Дед Мороз за подарками пошел.»
Через пять минут в полном морозовском одеянии возвращаюсь в зал. Снегурочка загадывает загадки, зайцы пляшут, порхают снежинки. Вдруг за своей спиной слышу ехидненький голос: «А где подарки?». Вся толпа, забыв про песни и пляски бросается на деда Мороза с криками: «Где подарки? Давай подарки!» Они рвали мне шубу, дёргали бороду и всё громче кричали: «Подарки! Подарки!»
Дед, подобрав полы шубы бросился вниз по лестнице и резво свернул в женский туалет. Освободившись от костюма я медленно с достоинством вышла в коридор. Группа запыхавшихся разгоряченных мальчишек в один голос спросили: «Деда Мороза не видела?»
Открытие
Весна. Погода теплая, солнце радостное, зелень свежая. Всё так и манит на речку, на природу. А в кабинете физики совершаются открытия. Кто-то определил размер молекулы, кто-то измерял скорость звука, кто-то увидел спектр водорода. В кабинете обычный рабочий говор, гудит трансформатор, завывает звуковой генератор, пощелкивает счетчик Гейгера. Всё это должен видеть и слышать учитель и лаборант в одном лице.
Но вот ухо моё из общего шума улавливает какой-то непривычный звук, похожий на мерный стук легкого молоточка. Иду на звук. Останавливаюсь у окна. Два мощных высоких десятиклассника слишком прилежно что-то пишут в тетрадях. Вдруг они не выдерживают и громкий хохот перекрывает все шумы. Один из парней просит меня заглянуть в глубь стола, а там…! Меленький пушистый желтенький цыпленок мирно клюёт пшено. Вот так открытие!
Прямой ответ
Июнь, жара, уже третий час идёт экзамен по физике, время кажется остановилось. У доски ученик, которого явно нужно вытянуть из грозившего ему неуда.
На кафедре, как соломинки для утопающих расставлены приборы: трансформатор, разборная модель глазного яблока, различные линзы, спектроскоп. Желая спасти утопающего, наш преподаватель капитан первого ранга в отставке Николай Петрович спрашивает: «Молодой человек выберите из этих приборов наиболее знакомый Вам и расскажите о нём.» Сергей уверенно взял в руки модель глазного яблока и с гордостью дал чёткий ответ: «Это бельмо!» Можно было объявлять перерыв.
Сергей действительно был глух в физике, но на выпускном вечере он уверенно победил в конкурсе на лучшую эпиграмму. Эпиграмма была обращена ко мне, в ней было точно подмечено, что нельзя обидно подшучивать над учеником. С тех пор я уже тридцать лет очень внимательно слежу за своей речью.
Новый ученик
Вечер. Ненавистная вторая смена, дети устали и только из вежливости делают вид, что слушают. Без стука открывается дверь, и завуч школы сажает в класс нового мальчишку. Он удобно устраивается на «Камчатке». Урок продолжается, слышно, как перья скрипят, даже известный баламут Колька уже не дёргает за косу Марину, не гремит о край парты железной линейкой.
Новый ученик не сводит с меня своих глаз и равномерно роняет стеклянный шарик в углубление на парте. Он видит, что я вижу и слышу. Этот эксперимент на выдержку продолжается до звонка. Как оказалось, парень сменил уже не одну школу. Не прошло и трёх лет, как он оказался в колонии, затем в тюрьме и очень скоро его земной путь закончился.
Чудной сон
Начало лета. В воздухе разлит аромат цветущего шиповника, едва колышутся, похожие на девичьи косы ветви березы. Ветхое здание начальной сельской школы отдано нам, трудовому лагерю. Наша задача прополка морковки на колхозных полях. Мы учителя организуем здоровое питание, занятия спортом, танцы, беседы о поэзии и живописи.
В 22-00 линейка, где подводятся итоги дня. Кто-то получает заслуженные награды, кто-то сам говорит о своих неудачах. В 23-00 отбой. Санитарный контроль проверяет чистоту пяток и подаёт в кровать кружечку тёплого молока.
Лагерь тихо засыпает. Можно выйти в поле и посмотреть в глубокое тёмно-синее небо. Звёзды почему-то кажутся такими крупными, близкими, что иногда кричу им: «Я здесь…!»
Усталость берёт своё, иду к себе и тут же проваливаюсь в сон. Далеко за полночь во сне чувствую какую-то тревогу, открываю глаза и вижу в окне голову белой лошади с огромной гривой, а в седле человека с двумя головами. С трудом понимаю, что это не сон.
Утром в лагерь приходил участковый милиционер, искал двух ребят, тех, что угнали в колхозе белую лошадь.
Пушкин наше всё.
(Вот такая физика)
В каждой школе есть такие классы, куда учителя не любят ходить и даже боятся. Был такой класс и у меня. Пятнадцатилетние, какая уж там физика. Дисциплину держать практически невозможно. Можно писать жалобы директору, звонить родителям, но всё это полумеры.
Если долго искать выход, он обязательно найдётся. В конце урока, совершенно неожиданно я рассказала ребятам, что у Пушкина не всё ладилось с точными науками. Учитель математики нередко украшал журнал единицей. Звонок прозвучал в полной тишине, а я дала ребятам слово, что в конце каждого урока мы будем говорить о Пушкине. Из наших коротких бесед они узнали, что Пушкин жил среди забот, волнений, любил, страдал, дружил, испытывал материальные трудности, был женат на красавице, имел четверых детей и погиб на дуэли.
Дисциплина наладилась. Если я на уроке увлекалась своей наукой, мне вежливо указывали на часы и напоминали: «пора говорить о Пушкине». Самой большой наградой для меня стало признание отъявленного лоботряса Лёшки Никитина. На последнем уроке физики он сказал: «Спасибо. Я окончательно понял, Пушкин был тоже человек!».
Чудо! Чудо!
Что такое лето! Лето – это большой учительский отпуск, это свобода, это речка, поле, чай в беседке допоздна, ночные разговоры и, конечно, это книги, не прочитанные зимой. А еще лето- это когда можно смотреть в бездонное голубое небо и следить как неспешно плывут причудливые облака.
Под моими окнами река Дубна, за рекой поле. Поле уходит в даль, и земля кажется похожей на глобус. На краю поля деревня, в деревне храм. Он почти не виден. Но его можно слышать. По утрам в воскресные дни издалека приходит нежный хрустальный призывный колокольный звон. Благовест. В один из таких дней наши «девочки» семьдесят плюс решили пойти в храм за реку на службу. Кто не смог пойти, передали мне записочки о здравии и о упокоении своих близких с вечера. Река наша не глубокая, перейти её вброд не составляет труда, думала я, но противоположный берег очень крутой и подняться вверх будет практически невозможно. Ночью я не спала и уже решила от этой идеи отказаться. К утру забылась тревожным сном и в семь часов была на ногах. Собралась духом, перекрестилась и пошла на берег ждать своих подруг.