Чтение онлайн

Каким-то образом Эмили почувствовала мое присутствие и обернулась. Я показал ложку в руке и улыбнулся, глядя, как вытянулось ее лицо, когда она поняла, какую проявила беспечность. Ее губы зашевелились, а брови нахмурились, выдавая предельную сконцентрированность. Времени мало. Я слизнул с ложки ее кровь (ну и мерзость!), чтобы закончить заклинание как раз вовремя. Она взмахнула рукой, наверняка, послав в мою сторону что-то опасное, но я почувствовал только легкий ветерок.

Через несколько секунд она уже падала на капот машины, вызвав оглушающий вой сигнализации. Ха! Пыталась выбить ложку у меня из рук и одновременно сбить с ног и земли — моего главного источника силы. Умно. Только вот заклинание, которое я использовал, было, как зеркало. Все, чем она попытается навредить мне, обернется против нее. Теперь ее могло бы спасти только переливание крови. Полное.

Она медленно поднялась, схватившись за живот. Видимо сломала пару ребер. Хреновый у нее выдался визит к местному друиду — сломанный нос и уязвленная гордость завершили и без того «удачный» день. Интересно, что ей рассказывали обо мне до этого? Знала ли она, насколько я опытен? Неужели она думала, что я какой-нибудь местный знахарь, помешенный на очищении кармы и карманов наивных местных жителей? Ведьма буравила меня злобным взглядом, но я только весело подмигнул ей и послал воздушный поцелуй. Девушка показала мне жест со средним пальцем — его значение я уже успел выучить — и, забравшись в Жука, рванула в направлении университета…

Усмехнувшись про себя, я вернулся в магазин. Оберон подошел и ткнулся носом в ноги, что было несколько неожиданно, учитывая его невидимость.

— Сейчас здесь никого. Почеши мне за ухом? — я нащупал, где была его голова и уши, и пару минут хорошенько чесал мягкую шерсть.

— Ты хорошо постарался, Оберон, — сказал я. — И знаешь что? В следующий раз, когда будем охотиться, пойдем на юг, в горы Чиричахуа. Тебе там понравится.

— А кто там водится?

— Чернохвостые олени. А, если повезет, встретим толсторогов. Там они тоже обитают.

— Когда же мы пойдем?

— Не раньше, чем разберемся со всем этим, — вздохнув, сказал я. — Знаю, это может затянуться надолго, но обещаю, после мы будем охотиться, пока тебе не надоест. Но и сейчас скучать тебе не придется. Напасть могут в любую минуту.

— Что, прям сейчас?

— Скорее всего, как только соберемся домой после работы.

Внезапно Оберон растопырил уши и повернулся к двери.

— Кто-то идет.

Но это оказался обычный клиент в поисках копии древнеиндийской Упанишады, и еще несколько пришли следом, кто-то, просто рассматривая товары, кто-то покупая. Обеденное время подходило к концу, и вскоре вернулся Перри. После очередной заваренной постоянному клиенту чашки «Помощника» (кодовое название для чая с эффектом виагры), раздался телефонный звонок из ковена Радомилы.

— Мистер О'Салливан? Меня зовут Малина Соколовски. Могу я поговорить о том, что произошло между вами и Эмили сегодня днем?

— Да, конечно. Но сейчас не совсем удобно разговаривать. Надо обслуживать покупателей в магазине.

— Понимаю, — ответила она. Голос мягкий, с чуть заметным акцентом, польским, судя по имени. — Позвольте только узнать, договор между вами еще в силе?

— Несомненно, — закивал я, словно она могла видеть. — Случившееся не является причиной разрывать его.

— Это радует. Я жутко извиняюсь, но вы не против, если завтра я буду сопровождать ее к вам?

— Зависит от ваших намерений.

— Я не стану нападать на вас, — сказала Малина. Да что эти ведьмы, помешались на нападении? — Но, если вы снова решите напасть, я буду защищать Эмили.

— Вот как. И сколько уже раз, по ее словам, я атаковал ее?

— Один раз физически, один раз с помощью магии.

— Ну, хоть тут она не соврала. Но в обоих случаях, Малина, это она спровоцировала нападения. И я сумел отразить ее удары, вот откуда все ее травмы.

— Ну вот, ее слово против вашего, — вздохнула девушка.

— Да, я понимаю, что вы должны поддерживать ее, но и вы поймите. Она сказала, что ее возлюбленный — мой давний непримиримый враг. Получается, весь ваш ковен объединился с ним.

— Что вы, это немыслимо! — возразила Малина. — Если бы мы были в союзе, зачем нам пытаться унизить его?

— А, правда, зачем это вам?

— Поговорите лучше с Радомилой.

— Так соедините меня с ней. Она там?

— Радомила сейчас занята.

У обычных людей это значило бы, она принимает душ или что-то в этом духе. А в случае ведьм, что сейчас, наверняка, Радомила колдует над каким-нибудь сложным зельем, с ингредиентами вроде языка жабы, глаза тритона и, может, целой упаковкой сахарозаменителя.

— Понятно, — парень с черными длинными волосами, небрежно свисающими на лицо, подошел к прилавку, держа упаковку ароматических палочек. — Слушайте, мне тут нужно расплатиться с клиентом. Жду вас завтра с Эмили, но лучше предупредите, чтобы вела себя повежливей. Я могу быстро заварить ей чай, она его быстро выпьет, и все останутся довольны и не получат травм. А если вы и дальше будете приходить с ней, возможно, все так и останется.

Малина согласилась, сказала, что они непременно придут и отключилась. Парень спросил, есть ли у меня лицензия на продажу марихуаны в лечебных целях и я с суровым выражением лица ответил, чтобы тот валил, поняв, что и благовония ему нужны просто, чтобы замаскировать в квартире запах от его вредной привычки.

Наркомания меня поражает. С точки зрения истории, это довольно новое явление. И о причинах ее появления до сих пор спорят. Верующие говорят, что это от недостатка веры в Бога, но, по мне, это чума, обрушившаяся на Америку после Промышленной Революции и появившегося соответственно принципа разделения труда. Как только такие заботы, как добыча пищи для своей семьи или других вещей первой необходимости стали заботой других, в мыслях людей образовалась пустота, которую требовалось чем-то заполнить. Многие нашли более-менее здоровые способы, вроде нового хобби, посещения клубов по интересам или псевдо-спорта, вроде шаффлборда или тиддливинкса. А кто-то не смог.

Перри, наконец, нашел время на витрину с Таро и неплохо справился как раз к концу рабочего дня. После закрытия я быстро доехал до дома вдовы и сразу направился в сарай за газонокосилкой.

— Ну что за парень! Ты, Аттикус, станешь прекрасным семьянином, — она подняла за это стакан виски, выйдя на веранду дома. Обычно вдова сидела в своем кресле-качалке, смотрела, как я работаю, и пела старые — хотя кому как — ирландские песни, немного заглушаемые шумом косилки. Иногда она забывала слова и просто напевала мелодию, что у нее, к слову, получалось не хуже. Когда работа была сделана, я еще немного оставался у нее, слушая истории из ее детства, проведенного в Ирландии. Сегодня, когда солнце уже почти село, и тени стали гуще, она начала рассказывать, как бегала по улицам Дублина в кампании подруг, пытаясь выяснить, где остановились их кумиры из популярной тогда рок-группы Ne’er-do-wells.