Чтение онлайн

Поскольку гладиаторы больше не представляли опасности для императора, трибун Бурр увёл свою когорту, а шестая центурия заняла прежние позиции вокруг павильона. Мёртвые тела уже убрали солдаты вспомогательного отряда, а ранеными поспешно занялся императорский лекарь, которому вовсе не хотелось пропускать спектакль, разворачивающийся на глади озера.

Как только флоты выстроились в центре озера в две боевые линии в полумиле друг от друга, центурион Тигеллин обошёл своих людей. Катон с Макроном при его приближении вытянулись по стойке «смирно». Тигеллин остановился и некоторое время внимательно их разглядывал, прежде чем заговорить.

– Вы там быстро сообразили, – тихо сказал он. – Когда скомандовали собраться вместе.

– Нам показалось, что это будет самая лучшая тактика в той ситуации, мой господин, – ответил Макрон.

– Понятно. Такое впечатление, что ты привык командовать. Если не знаешь, то можно подумать, что ты раньше был командиром. Опционом или даже центурионом.

Макрон, не моргнув глазом, ответил:

– Спасибо, господин.

– Это вовсе не комплимент, Калид. Это результат наблюдения. Скажи-ка, как это вы, двое рядовых, сумели быстро сориентироваться и вести себя так, как люди, привыкшие командовать?

Не оставалось ни малейших сомнений: центурион что-то заподозрил.

Макрон спокойно сложил губы куриной гузкой:

– Тут нечему удивляться, господин. Когда человек поучаствует во многих кампаниях, как мы, он быстро соображает, что требуется в данной ситуации. Мы не раз попадали в такое положение, когда наш центурион выбывал из строя, получал по башке, к примеру. И опцион тоже. И тогда кому-то приходилось брать командование на себя. Со мной много раз так бывало, и с Капитоном тоже. Любой ветеран на такое способен, если он и впрямь стоящий солдат.

Тигеллин некоторое время обдумывал его ответ, потом кивнул:

– Да, так и должно быть. В таком случае, это просто отлично, что вы оказались на моей стороне. Когда настанет время, несколько умелых и решительных людей смогут изменить судьбу Рима. – Центурион подошёл ещё на шаг ближе и оглядел их обоих с головы до ног. – Вы явно нечто большее, чем я раньше думал. И лучше бы, чтобы это нечто оказалось в вашу пользу.

Катон нахмурился.

– Не понял, мой господин?

– Мне надо кое-что прояснить. И если окажется, что вы двое не то, за что себя выдаёте, тогда вы быстренько присоединитесь к Луркону. Так быстро, что и охнуть не успеете.

Ответа он ждать не стал, просто повернулся на каблуках и пошёл прочь. Катон озабоченно поглядел ему вслед и вздохнул:

– Кажется, мы по уши в дерьме, мой друг.

– Да ерунда всё это! – ответил Макрон. – У нас отличное прикрытие, прекрасная легенда. К тому времени, когда он что-то на нас накопает, мы уже сделаем своё дело и будем уже далеко от Рима. Если, конечно, Нарцисс выполнит свои обещания.

– Нет уж, мы сидим в дерьме, как я уже сказал. – Катон всё смотрел вслед удаляющемуся Тигеллину. Потом добавил: – Надеюсь, ты был прав на его счёт.

Их разговор прервал звук труб, раздавшийся по ту сторону павильона, и они обернулись к озеру. Между двумя флотами встали на якорь две баржи, между ними натянули канат, с которого свешивалась большая корзина, набитая камнями. Как только раздался сигнал труб, люди на баржах обрубили канат и корзина с плеском упала в воду.

Макрон нахмурился:

– Это ещё что такое?!

Они продолжали напряжённо вглядываться. Вода в центре озера между баржами вдруг забурлила, и из неё поднялись три сверкающие острия, а затем рука, сжимающая длинное древко. С него потоками стекала вода. Макрон удивлённо замотал головой.

– Что это за явление?

Катон улыбнулся:

– А это маленькое вступление, придуманное Аполлодором на радость и потеху публике.

Теперь уже стало понятно, что это было такое – огромное изображение Нептуна с трезубцем, раскрашенное золотой краской; когда противовес – корзина с камнями – опустился на дно озера, эта впечатляющая фигура футов двадцати высотой, тот самый сюрприз, который инженер обещал Клавдию, вознеслась из воды и встала в центре озера. Вода плескалась у ног морского бога, создавая впечатление, что это сооружение стоит на поверхности. С противоположного берега донёсся взрыв восхищённых воплей, и на склонах холмов, запруженных толпами зрителей, замелькали и затрепетали разноцветные флажки и тряпки – народ таким образом выражал своё одобрение и восторг.

– Ух ты, как здорово! – Макрон довольно улыбнулся. – Умно придумано!

А команды двух барж между тем принялись лихорадочно грести, направляя свои посудины к берегу, стараясь поскорее уйти подальше от готовых вступить в сражение двух флотов. Прозвучал новый сигнал труб, и навмахия началась. Со стороны обоих сближающихся флотов – по двадцать судов в каждом – раздались воинственные крики, а за ними последовала размеренная барабанная дробь, задающая темп гребцам на каждом корабле. Вёсла ударили по воде, сперва довольно неуклюже, вразброд, и эти небольшие боевые корабли двинулись навстречу друг другу, постепенно набирая скорость. Некоторые шли быстрее и вырвались вперёд, сломав чёткую линию построения, и общее движение стало более хаотичным, поскольку неумелые рулевые не могли строго держать курс.

– Не самый впечатляющий пример демонстрации морского искусства из всех, что я видел, – заметил Катон. – На настоящем флоте даже самая молодая команда даст этому сброду сто очков вперёд.

– Да уж, да уж, – раздражённо ответил Макрон. – Может, перестанешь наконец разыгрывать из себя большого знатока и будешь просто любоваться зрелищем?

Катон посмотрел на друга:

– Я просто отметил их неумение как старый солдат…

– Ладно, хватит.

Командные корабли были уже на расстоянии броска дротика друг от друга, и Катон заметил, что с палубы каждого корабля тонкой струйкой поднимается дым. Секунду спустя стрела, выпущенная с одного из кораблей под синим вымпелом, прочертила в небе огненную дугу, оставляя за собой дымный след, обозначивший траекторию её полёта. Стрела упала в озеро в добрых пятидесяти футах от носа ближайшего вражеского корабля.

– Вот оно, хвалёное восточное искусство стрельбы из лука, – засмеялся Макрон. – Промазали!

Неудачный пуск первой стрелы, не долетевшей до цели, не остановил неумелых стрелков на обоих кораблях – они выпустили ещё кучу стрел, и поверхность озера покрылась маленькими всплесками. И тут два корабля сблизились. Не было никаких манёвров, попыток избрать более выгодный курс, чтобы пустить в дело таран, два судна просто врезались друг в друга, столкнулись носами. Хилая мачта на греческом корабле переломилась где-то у самого основания и рухнула вперёд, потянув за собой весь такелаж, который тут же накрыл бойцов, столпившихся на носовой палубе. С берега донеслись возбуждённые крики. Пока бойцы старались освободиться от упавших на них снастей, их противники начали метать абордажные крюки, зацепили повреждённый корабль и начали подтягивать его к себе, после чего бросились на палубу вражеского судна. С берега было плохо видно, что там происходит, лишь мелькание и блеск мечей и доспехов, так что было не понять, кто кого одолевает.