Превращение в бабочку

Сначала она увидела туфли. Точнее ярко-бирюзовые босоножки, украшенные экзотическими цветами. Каблуки у них были высокими, очень высокими, каких Джейн никогда не носила. И поначалу ей даже стало страшно: а вдруг она упадет? Но шаг за шагом ноги все тверже ступали по сверкающему полу вперед, к сцене. При этом вокруг стояла абсолютная тишина.

Остановившись возле зеркального фрагмента стены, Джейн еще раз осмотрела себя: ну просто красавица! Ноги стройные и загорелые, о каких можно только мечтать, бедра тоже хороши. Дальше… Дальше — тонкая талия, а за ней — грудь. О, эти два прелестных полушария, выглядывающие из глубокого выреза! Джейн давно смирилась с тем, что у нее с ее телосложением подростка таких не будет никогда. А теперь — они откуда-то появились. Кроме того, в этом волшебном зеркале у нее неизвестно откуда взялись красивые плечи, стройная шея, высокая прическа с забранными вверх непокорными кудряшками — в общем, все то, чего у Джейн просто не могло быть.

Она знала, что это — она. Но на всякий случай оглянулась: может, эта ослепительная блондинка стоит за ее спиной? А Джейн — вечная серая мышь с тоненькими короткими ножками и плоской фигурой — просто растворяется, сливается со стеной? Нет, за ее спиной никто не стоял. И вообще в этой стороне зала больше никого не было, только она.

В этот миг, разрезая гулкую тишину, из динамиков прозвучало ее имя, и Джейн, испуганно вздрогнув, медленно стала подниматься на сцену, туда, в самый центр переливающегося всеми цветами круга… Сейчас она отчетливо видела себя со стороны: вот она медленной, сексуальной походкой выходит на середину… вот берет микрофон… и низким голосом говорит…

Кажется, кто-то стучит в дверь? Нет, показалось… Сексуальной походкой она идет на середину…

Стук повторился. Джейн открыла один глаз и тут же закрыла: ее нет дома!.. На чем она остановилась? Ах да, низким голосом говорит… Низким…

Стук повторился и усилился, а через секунду из-за двери раздался голос подруги:

— Джейн! Я знаю, что ты дома, открывай, а то я позову консьержку!

— Да что же это такое?! — Джейн вскочила с дивана и, громко и раздраженно топая пятками, пошла открывать. Грезы ее снова были разрушены самым жестоким и бесцеремонным образом.

На пороге стояла Алиса и широко улыбалась. На ней был короткий топ, слегка прикрывавший богатство бюста, и шорты, не прикрывавшие ровным счетом ничего. Как, впрочем, всегда. Над головой ее висел маленький ярко-розовый пакет, перевязанный ленточкой.

— Приве-е-ет! — протянула она, покачивая пакетом, и вошла в комнату, бесцеремонно отодвигая Джейн плечом. Алиса всегда приносила с собой запах солнца и ощущение неколебимого оптимизма. — Ты одна? Впрочем, глупый вопрос. Ты всегда одна! И, наверное, даже на твоих похоронах я буду единственной приглашенной. Если, конечно, доживу до ста лет.

— Почему это до ста? — насупленно спросила Джейн, закрывая за ней дверь. Она слегка злилась на подругу за прерванный на самом интересном месте сон.

— Потому что, во-первых, ты на три года меня старше. Тебя еще надо пережить! А во-вторых, — Алиса отломила большой кусок от шоколадки, которой Джейн час назад собиралась насладиться за чаем, — а во-вторых… А о чем я говорила?

— Не важно.

— А! Да. Просто старые девы очень долго живут, поэтому до ста. Кстати, можно шоколадочку? — спросила она, проглатывая последний ломтик.

— Конечно, угощайся, — снисходительно бросила Джейн.

— Спасибо! Я уже. Можно посмотреть?

— Можно. Тем более — ты «уже».

Алиса склонилась над рабочим столом Джейн, на котором была разложена распечатанная первая глава ее научного труда по метеорологии калифорнийского побережья.

— Все пишешь?

— Пишу. Скоро сдавать, а я еще…

— Все чахнешь.

— Чахну, хотя…

— Хотя должна сидеть сейчас со мной на пляже под нашим любимым зонтиком… Слушай, а у тебя кофе есть?

— Нет.

Алиса заглянула в бокал с холодным чаем, приготовленный Джейн, и, выпив его до последней капли, ублаготворенно выдохнула:

— Уф-ф-ф! Ну вот, теперь можно и поговорить! Так на чем мы остановились?

— На том, что я чахну. — Джейн машинально отняла у подруги листы с текстом своей книжки и положила их в ящик стола. От греха подальше.

— Да! — Алиса повернулась спиной к креслу и запрыгнула туда отработанным движением, сразу закидывая ноги на подлокотник. — Я внимательно слушаю, что на этот раз нам мешает пойти загорать. Ты, конечно, уже придумала какую-нибудь убедительную причину, кроме своей дурацкой книжки?

— Почему дурацкой? Почему конечно?

— Потому что ты всегда приводишь только очередную недописанную главу своей кандидатской работы, которая на кафедре никому, кроме тебя, не нужна… Кстати, ты помнишь, что скоро у нас юбилей? Говорят, затевается что-то грандиозное. Ой! Я уже заранее волнуюсь.

— Слышала, — со вздохом ответила Джейн.

— А что, ты не рада? Надо готовиться, придумывать платье, искать ухажеров… А! Что с тобой говорить! Ты самая безнадежная старая дева и синий чулок! И только одна я знаю, что раньше ты не хуже…

— Слушай, хватит тараторить. И давай оставим в покое мое темное прошлое. Что ты хотела сегодня?

— Я хотела, чтобы мы пошли под наш любимый зонтик. Чтобы Риккардо нам приносил сок, переставлял шезлонги…

— Тот самый Риккардо?

— Ага, тот самый! — Подруга весело стрельнула глазами и тут же покраснела. — Мы с ним… Мы с ним вчера… Ну в общем он теперь стопроцентно наш любимый Риккардо. И больше ничей.

Джейн удивленно качнула головой:

— Быстро ты его.

— Быстро?! — возмущенно переспросила Алиса. — Да я медленно! Это он все торопился. Только познакомились, можно сказать, и тут же… вот. Ну ты понимаешь. А у меня как раз купальник новый был, так вот он его даже порвал, когда… Ну ты понимаешь.

— Понимаю.

— О! О! — заорала Алиса, подбрасывая в руках пакет с бантиком. — Я и забыла! Я же тебе купальник притащила! Новый! А ну марш мерить!

— Зачем мне купальник? Тем более новый? Ты же знаешь, что я…